– Твоя сестра идет на вечеринку? – серьезно спросил я, пока мы шагали по сумеречным улицам. Тайлер подозрительно покосился на меня и лишь потом ответил: – Нет. Ее вызвали посидеть с соседским ребенком. – Какая жалость, – протянул я. – Заткнись, чувак, – огрызнулся Тайлер, и мы оба рассмеялись. Шло 30 октября 2008 года, а я до сих пор не обзавелся хэллоуинским костюмом. В те времена я воплощал...

Тяжелые гитарные риффы пульсировали в наушниках, я орудовал шваброй. Оззи уже прорычал свое вступление к Iron Man, и теперь Тони обрушивал на слушателя последовавшее за ним безумие. Я кружился на месте, перебирая пальцами по деревянной ручке швабры, будто стоял на сцене перед многотысячной толпой. Свет стробоскопов полосовал платформу, толпа голодных фанатов в едином порыве выла, мечтая хотя бы...

Зажатый с обеих сторон дворцовыми стражами в сине-голубых расшитых мундирах, художник на их фоне выглядел подчеркнуто строго. Они вели его по коридору, который был настолько же высок, насколько и широк. Стены здесь до самого потолка были увешаны картинами, гобеленами, чучелами животных и дорогими безделушками. Это была внушительная выставка власти королевы, ее триумфа и ее богатства. У дверей...

Начну с самого начала. Лили никогда не была обычным ребенком. С тех пор как она научилась говорить полными предложениями – примерно в три года, – она время от времени выдавала кому-нибудь из членов семьи предсказание перед завтраком. Например: «Мама, не надо ехать на работу на машине» или «Папа, не ешь круассан». В тот день мама поехала на работу на автобусе. Позже, в обед, мы увидели в новостях...

В студенческие годы у меня появился шанс начать жизнь с чистого листа. После смерти брата, Даниэля, все изменилось. Я перестала быть собой, превратившись в «сестру того погибшего парня». В маленьких городках языками чешут постоянно. Сплетничают. Невозможно было просто сходить за продуктами – обязательно подходил какой-нибудь старик и выдавал глупость вроде: – Слышал, ты сама его и нашла, бедняжка...

В моем многоквартирном доме есть этаж, которого не существует. Нет, не тринадцатый. Это было бы слишком банально. Тринадцатого этажа у нас действительно нет, но вовсе не по мистическим причинам – здание просто ниже. Некоторые жильцы называют его «этаж три с половиной» или «три и три четверти», пытаясь напустить атмосферу Гарри Поттера, но для меня это звучит чересчур легкомысленно. Я зову его...

Новая работа в другом городе поначалу казалась благословением. Появился повод уехать из родных мест, выбраться из затянувшегося болота безработицы и на время сменить обстановку. Да и платить обещали больше, чем я ожидал. Но приступать нужно было как можно скорее, поэтому я наспех снял квартиру на самой окраине. Это была старая двушка в доме с облупившимся фасадом – типичный осколок...

Дед мой всегда был тем еще говнюком. Понимаю, не самое приличное заявление в адрес близкого родственника, но, думаю, большинство знавших его людей (включая его самого) с этим согласились бы. Человек с каменным лицом, эмоций почти не выказывал, а запал у него был такой же короткий, как ежик седеющих волос на лысеющем черепе. С его лица вечно не сходил угрюмый оскал, а из-под нахмуренных бровей так...

Я не стану называть своего имени или города. Скажем так: это старый рабочий квартал в местечке, которое видало лучшие дни. Из тех районов, где обветшалые кирпичные дома налеплены впритирку, а улочки настолько узкие, что по ним едва протискивается одна машина. В этом здании я прожил практически всю жизнь – по крайней мере, сколько себя помню. Обычная старая четырехэтажка без лифта, определенно...

После прошлого поста я твердо намеревался пойти в полицию. Правда. Утром проснулся с мыслью, что с меня хватит: отдам кассету, все объясню и наконец предоставлю кому-то другому разбираться с чертовщиной, которая творится в «Final Cut Video». Но стоило после работы выйти к машине, как я увидел, что ее вскрыли. Водительская дверь распахнута настежь, бардачок выпотрошен, бумаги и хлам валяются прямо...