Дисклеймер:
Все истории на канале публикуются исключительно в развлекательных и художественных целях.
Мы не поддерживаем и не пропагандируем употребление наркотических веществ, психоактивных препаратов или любые опасные эксперименты с сознанием.
Описания подобных ситуаций в рассказах служат только частью сюжета и атмосферой хоррор-историй. Берегите себя и принимайте ответственные решения.
~
Около половины девятого, сразу после того как дочерей уложили спать, Энни спустилась в гостиную и предложила принять марку.
Это не стало громом среди ясного неба. Мы уже пару месяцев подумывали о совместном психоделическом опыте – с тех пор как ее погруженная в депрессию коллега, Бора, на выходных в оздоровительном ретрите напилась чая из пейотля и в понедельник вернулась в офис с сияющей улыбкой и внезапно проснувшейся любовью к бесконечным таблицам и презентациям, над которыми проводила рабочие дни.
– Она у тебя? – спросил я. В ответ жена потянулась к самой верхней полке кладовой, где мы прятали сладости подальше от детей, и достала маленькую жестяную коробочку. Внутри лежало несколько баночек с мармеладом и стопка бумажных квадратиков шириной в дюйм, на каждом из которых был напечатан разный покемон.
До появления детей мы с Энни успели знатно покутить, но за последнее десятилетие изрядно остепенились. Чаще всего мы просто распивали бутылку вина за просмотром «Дома Дракона» или съедали по мармеладке, если тянуло на приключения. Ведь еще совсем недавно Майя, наша младшая, просыпалась по два-три раза за ночь, что требовало от нас железной трезвости.
Теперь Майе исполнилось шесть, а Шайло – десять. Они достаточно подросли, чтобы мы могли позволить себе слегка ослабить родительский контроль.
– Ну же, – позвала она, держа два маленьких клочка бумаги. – Я выбрала тебе чаризарда. Девочки весь день торчали в бассейнах. Они без сил. Будут спать без задних ног. К моменту, когда они проснутся, мы уже полностью придем в себя. – Она подошла и прижалась ко мне на диване, зажав два квадратика между пальцами. Свободной рукой она провела по моей руке с явным намеком на особенное продолжение вечера. – Давай, – повторила она. – Разве тебе не скучно? Мне вот очень.
Она протянула чаризарда, и я положил его на язык.
– Ну ладно, – согласился я. – Давай повеселимся, как в старые добрые времена.
Вскоре мы погасили свет и расставили по всему дому свечи. Все с разными ароматами: пляжный сандал, цитрусовая мята, калифорнийская ваниль, рождественский леденец, горячее какао. Еще до того, как кислота подействовала, переходы из комнаты в комнату начали сильно на меня влиять – запахи запускали цепочки воспоминаний: как я бродил по лесу в детстве или как во время медового месяца мы зашли в лавку с ирисками.
Мы расставили миски с попкорном, шоколадками и виноградом, который Энни заботливо разрезала напополам – привычка, оставшаяся от ухода за детьми.
Я откинулся на спинку дивана, и тело словно провалилось на несколько дюймов глубже обычного.
– Ох, черт, – вырвалось у меня. – Накрывает.
Энни включила джазовый альбом и села рядом. Вскоре я устроился так, что моя голова оказалась у нее на коленях, а ноги свесились через подлокотник. Она мягко перебирала мои волосы, отчего пальцы на ногах блаженно поджимались. Затем она рассмеялась.
– Помнишь ту панику из-за вшей? – спросила она. – Я целый час исследовала каждый миллиметр на голове у Майи. Ни одной гниды не нашла.
– А у меня видишь что-нибудь? – пошутил я.
– Только перхоть, – мечтательно отозвалась она.
Я потянулся за попкорном, но журнальный столик показался недосягаемо далеким, да и пальцы превратились в безвольные макаронины.
– Ты счастлив? – тихо спросила она.
– Да, – ответил я. – Бывает непросто, но в целом все хорошо, понимаешь?
Она помолчала. А потом спросила:
– Ты когда-нибудь думаешь о Рути?
При упоминании этого имени внутри все похолодело. Стало ясно, что ночь принимает скверный оборот.
– Тебе не стоит о ней думать, – отрезал я. – Не сегодня. Поймаешь бэд-трип. Мы оба поймаем.
Через полтора года после рождения Шайло жена снова забеременела. Пять месяцев беременность протекала идеально, пока плановое УЗИ не выявило критическое отсутствие важной структуры мозга. За этим последовала кошмарная череда тяжелых решений и медицинских процедур.
После потери ребенка Энни погрузилась в глубочайшую депрессию. Пока она угасала в постели с помутившимся рассудком, то и дело впадая в иллюзию, будто плод все еще внутри нее, мне приходилось разрываться и заботиться о Шайло. Потребовалось около полугода, чтобы она вернулась к подобию прежней жизни. Еще через год она забеременела Майей, и окружавшая ее тьма наконец рассеялась.
– Нет, я все понимаю, – отозвалась она. – Просто подумала, что, может, мы могли бы взглянуть на это иначе. Ну, в хорошем смысле. Принять, что она – часть нашей истории.
– Так и есть, – согласился я. – Безусловно.
Наверху что-то глухо стукнуло. Черт. Если проснулась одна из девочек, я чувствовал себя абсолютно не в том состоянии, чтобы с этим справляться.
– Слышала? – спросил я, и Энни кивнула.
Я со вздохом обречения поднялся. Разбираться со странными ночными звуками всегда было моей обязанностью.
– Пойду проверю.
Я осторожно побрел по ступеням, стараясь не шуметь и не поскользнуться, хотя сейчас казалось невозможным делать и то, и другое одновременно. Узоры на ковролине начали закручиваться спиралями, а текстура дерева на перилах стала пушистой, как шкура леопарда.
Поднявшись наверх, я двинулся по короткому темному коридору к детской. Дверь оставалась слегка приоткрыта, и я тихонько толкнул ее, молясь, чтобы петли не заскрипели и не разбудили девочек. Внутри виднелись два темных силуэта, прижавшихся друг к другу в самом центре их общей большой кровати. Они дышали в унисон, маленькие черные контуры мерно опускались и поднимались.
Бросив последний взгляд, я заметил небольшой бугорок в изножье кровати, прямо у ног Майи. Может, тень? Нет. Под одеялом явно что-то находилось. Оно едва заметно шевелилось. Размером эта штука была от силы в несколько дюймов. Мать твоя женщина. Что это может быть? Животное?
Затем Майя перевернулась, и объект исчез.
«Это ее нога, идиот», – мысленно обругал я себя.
Я осмотрел остальную часть маленькой комнаты в поисках незваных гостей или упавших предметов. Все было на своих местах. Я перевел дух, и в груди разлилось ощущение невозможного, абсолютного покоя. Все было хорошо. Все было в полном порядке.
Каким-то образом мне удалось спуститься обратно. Я сел на диван и съел одну-единственную попкорнинку, белая плоть которой приятно растаяла на языке.
– Какая ясная ночь, – внезапно произнесла Энни. – Хочу посмотреть на звезды.
Без лишних слов она направилась к задней двери, и я поплелся следом, словно на поводке. Вскоре прохладный ночной воздух взъерошил мне волосы и пробежал по рукам. Энни сошла с крыльца на зелено-черную траву газона, опустилась на колени и перекатилась на спину. В следующий миг я уже лежал рядом.
Мы жили недалеко за чертой города, и звездное небо выглядело великолепно. Сегодня они сияли так ярко, что света в вышине было больше, чем тьмы.
– Рути сегодня исполнилось бы восемь, – сказала Энни. – Если бы она родилась в срок, я имею в виду.
Внутри что-то болезненно кольнуло. Жена была права. Шло 15 августа. Потребовались годы, чтобы эта дата перестала меня преследовать. В текущем году я ее даже не заметил, что считал хорошим знаком.
– Пожалуйста, не надо, – попросил я. – Не хочу, чтобы нас кошмарило.
Она на какое-то время замолчала.
– Марки были разными, – произнесла она спустя минуту. – Та, что принял ты, с чаризардом, называлась «Открытое сердце». Она должна делать тебя восприимчивым. Моя же называлась «Манифест». Она наделяет силой. Думаю, эффект пошел. Я чувствую себя такой мощной, словно могу ухватиться обеими руками за траву и разорвать всю планету пополам прямо по шву.
Я протянул руку и взял ее за ладонь. Она сжала пальцы в ответ с такой силой, что стало больно. Попытка высвободиться ни к чему не привела. А я весил вдвое больше Энни и трижды в неделю занимался в корпоративном спортзале. Она же едва доползала до пилатеса раз в месяц, но сегодня у меня возникло четкое ощущение, что при желании она переломит меня как щепку.
– Я могу дать нам жизнь, которую мы заслужили, – прошептала она. – Могу заставить звезды гаснуть и загораться вновь. – Она отпустила мою руку и провела пальцами перед моим лицом, полностью загородив небо. Когда она убрала ладонь, я понял, что смотрю на окно девочек на втором этаже. Кто-то приподнял нижнюю створку, и я видел, как ветер играет с занавесками.
– Оно разве было открыто? – спросил я.
– На улице слишком жарко, чтобы держать его закрытым, – отозвалась Энни. – Ты разве не потеешь? Я вот вся взмокла.
– Я хочу еще раз проверить девочек, – сказал я, оставляя ее в траве.
В доме воздух показался еще более душным. Половицы прогибались под ногами, словно пшеница от ветра. Наверху громким эхом отдавалось дыхание дочерей. В голову закралась мысль: каково это – находиться внутри легкого, насколько там шумно? Осторожно я приблизился к их двери. Они все так же лежали на кровати, прижавшись друг к другу, но теперь все изменилось: их было не двое, а трое. Три маленьких бугорка, дышащих в один такт.
Я закрыл глаза и проверил снова. Один. Два. Три.
Сердце перестало биться. Вся кровь хлынула мне в голову. Десны обложили зубы так, словно их раздуло от гноя. Казалось, коренные зубы вот-вот начнут лопаться и вылетать, как попкорн на раскаленной сковороде. Пришло осознание: до этой самой секунды я никогда в жизни не испытывал подлинного страха. Ни разу. Никогда.
Что это за существо, эта третья сущность, захватившая постель моих детей? Подменыш, крошечный серийный убийца? Собака? Живая кукла? Призрак? Голем?
Я зажмурился и замер. Когда я открою глаза, на кровати останутся только два силуэта. Сделав глубокий вдох, я снова посмотрел туда.
Один.
Два.
Три.
Я подошел ближе, достаточно близко, чтобы разглядеть их лица в лунном свете. Вот Майя, ее русо-блондинистая челка превратилась в сущий хаос. Увидел я и Шайло – ее темные брови изогнулись, будто ее что-то удивило.
А посередине лежала еще одна. Третья девочка. У нее был нос Шайло и губы Майи. Она спала прямо между ними, как арахисовое масло между двумя ломтиками хлеба.
Я всматривался в нее неотрывно, и первоначальная жуть от ее присутствия уступила место еще более странному чувству узнавания. Это была Рути, конечно же, моя средняя дочь. Все внезапно стало настолько очевидным, что захотелось рассмеяться над собственной глупостью. Кто вообще мог забыть Рути, главную семейную проказницу? Ту самую, которая налила пахту в обычный пакет из-под молока, а потом покатывалась со смеху, пока мы выплевывали свои сухие завтраки.
– Папа?
Рути поднялась, выбралась из-за сестер и направилась ко мне. Я рефлекторно отступил на шаг, когда она добралась до изножья кровати и сделала несколько нерешительных шагов в мою сторону. Она шла как-то странно, словно разучилась управлять собственным телом.
– Кажется, у меня ноги затекли, – произнесла она.
Пульс бешено подскочил. Хотелось развернуться и бежать без оглядки, но это было неправильно. Нельзя бежать от собственной дочери.
Она сделала еще один шаг, уже более уверенный, и приблизилась вплотную. Девочка обхватила руками мою талию, и хватка оказалась невероятно крепкой. По ощущениям, сожми она объятия чуть сильнее – и мой позвоночник бы просто треснул. Мне живо представилось, как она истерически хохочет, пока я ползу по лестнице вниз, пытаясь спастись, волоча бесполезные ноги.
– Как долго я спала? – спросила она.
Я посмотрел на ее макушку, делая вид, что глажу по волосам. Но ведь у нее же отсутствовала важная структура мозга? Разве нет? Если я постучу по ее черепу, услышу ли я эхо? Нет. О чем я вообще думаю? Вот же она, здесь, целая. Идеально сформированная.
Она сжала объятия сильнее, слишком сильно.
– Ложись обратно в постель, – произнес я, стараясь, чтобы голос звучал нормально, без капли страха. Какое-то мгновение я ждал, что она надавит сильнее, ждал звука ломающегося собственного позвоночника. Но нет. Она разжала руки и посмотрела на меня с широкой улыбкой.
– Хорошо, папочка, – ответила она. Затем забралась обратно между сестрами и закрыла глаза.
«Какой же я был дурак», – промелькнуло в голове. Испугался собственной дочери. Да что со мной не так? Разумеется, Рути не собиралась причинять мне вред. Милая малышка Рути.
Тихонько посмеиваясь про себя, я спустился по лестнице. И лишь когда я прихватил несколько разрезанных половинок винограда и выскочил на улицу, желудок словно провалился в пятки.
Никакой Рути не существовало. У нее ведь отсутствовал фрагмент мозга, забыл?
Нет, нет. Бред какой-то. Она лежала прямо там, прижавшись к сестрам. Она была там годами, все это время.
Это то, другое, я просто выдумал: жуткий зернистый снимок в больничном кабинете, врача, который пытался не встречаться с нами взглядом, плачущую всю дорогу домой Энни, а затем ее бесконечные слезы при каждом новом визите в клинику. С чего я вообще вообразил этот кошмар? Что со мной происходит?
– Как они? – мечтательно спросила Энни из травы. Она лежала в темноте, и разглядеть ее толком не удавалось. Затем я заметил черный силуэт руки, тянущейся к звездам, и направился к ней.
– Шайло, кажется, в порядке, – ответил я. – И Майя. – Голос оборвался. Наверное, хотелось проверить, что она скажет.
– И? – переспросила она, возвращая вопрос мне.
– И Рути тоже вроде как… Ну, ты понимаешь. Хорошо.
– Хорошо, – повторила она, медленно шевеля пальцами. Должно быть, она смотрела на звезды, и очертания ее ладони то стирали их, то возвращали обратно на небосвод. – Как она выглядела?
– Как ее сестры, – сказал я. – Как мы с тобой.
– Это хорошо, – отозвалась она. – Мне это нравится.
– Она всегда была здесь? – спросил я. – Меня прямо накрывает. Кажется, начался бэд-трип.
– Тсс… – прошептала она. – Не бойся. Да, она всегда была здесь. Ты отлично справляешься. Даже лучше, чем отлично. Ты все делаешь правильно.
Я присел на траву, и Энни протянула руку, сжав мою ладонь. Свободной рукой она все так же тянулась к небу, дирижируя невидимым симфоническим оркестром.
– Что ты делаешь? – спросил я.
– Манифестирую, – ответила она так, будто это все объясняло. – А ты как? Как твое «Открытое сердце»? Действует?
– Не уверен, – признался я. – Наверное.
– Оно обязано подействовать, – отрезала она. – В одиночку мне не справиться.
Не знаю, сколько мы там пролежали. В какой-то момент звезды начали бледнеть, космический фон сменился оранжевым, а затем, постепенно, голубым. Пение насекомых сменилось с ночного на утреннее. Мир вокруг все еще странно искажался, но уже не так головокружительно, как несколько часов назад.
– Мне нужно проверить девочек, – тихо сказал я.
– Если ты готов, – отозвалась Энни. Я не ответил.
Я зашел в дом, но не стал подниматься наверх. Хотелось выиграть время, чтобы записать все, обдумать, перенести мысли на бумагу, пока они еще свежи в памяти. Через несколько минут я поднимусь и открою дверь. И увижу там двоих девочек или троих. И пойму, какое будущее ждет нашу семью.
Но сначала мне нужна всего минута.
Еще одна минута, чтобы понять, что именно я хочу там обнаружить.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
