Я преподаю уже много лет. И среди учителей есть негласное правило: каждый год обязательно попадается какой-нибудь странный ребенок. Уровень и специфика этой странности варьируются от безобидных причуд до откровенной опасности. В мой самый первый год работы один ученик принес в школу термос, до краев залитый бензином. Он вылил его в унитазы мужского туалета и устроил поджог. Его логика? В туалетах вечно воняло, а если уничтожить унитазы, администрации придется сделать там капитальный ремонт. И ведь парень не ошибся ни в одном из пунктов. Правда, из школы его с позором выперли, а тюрьмы он избежал лишь благодаря, как я подозреваю, очень дорогому адвокату. После того случая у нас запретили приносить воду в любых бутылках, кроме прозрачных.
На второй год отличилась девочка, у которой развилась дикая мания вскрывать чужие шкафчики и подбрасывать туда булыжники. На третий год объявился пацан, который подкрадывался к людям со спины и истошно орал им прямо в уши. Ему знатно прилетало по лицу, пока родители наконец-то не нашли ему хорошего терапевта.
И вот на четвертый год ко мне в класс попал новенький, Саймон Линч. Все первокурсники в один голос твердили, что он «странный». Но до поры до времени парень вел себя абсолютно безобидно. К тому же он выдавал едва ли не лучшие оценки в школе. Всегда отзывчивый, вежливый, даже сколотил вокруг себя небольшую компанию друзей. На уроках – просто ангел.
Странность заключалась в том, что он постоянно твердил про Бога в углу. Как-то раз он упомянул его вскользь даже при мне. Он болтал об этом Боге настолько буднично, что фразу можно было легко пропустить мимо ушей – мало ли, вычитал в книжке или подсмотрел в кино. Думаю, поначалу никто вообще не придал его словам значения. Вот только Саймон и не думал замолкать.
Перед каждой контрольной он напоминал одноклассникам: если принести подношение Богу в углу, сдашь все на высший балл. И, судя по всему, сила этого божества не ограничивалась хорошими отметками. Оно помогало сдать экзамен на права, избавиться от прыщей, сбросить вес и даже вылечить собаку от эпилептических припадков. Для Бога в углу не существовало слишком больших или слишком мелких просьб.
Постепенно это начало раздражать, и мне пришлось вмешаться, напомнив парню, что класс – не место для религиозной пропаганды.
– Все в порядке, мисс Куинн. Это не религия. Скорее некая космическая сила. Не думаю, что Богу в углу можно молиться, ему нужно просто отдавать всякое, – ответил он с легкой улыбкой.
После этого разговоры поутихли. Ближайших тестов не предвиделось. Но однажды в класс пришла Шэннон Бербер, шепотом уверяя остальных, что Бог в углу существует, и, более того, он реально работает.
Шэннон вечно ходила в толстенных очках. По медицинским показаниям она была практически слепой, и врачи прогнозировали, что зрение будет только падать. Но она послушалась Саймона и, понимая, что терять ей нечего, сделала подношение. И ведь потребовалось совсем немного. Оказывается, Богу было плевать, что именно ты ему даешь, лишь бы это шло от чистого сердца и представляло для тебя ценность. Ему не нужна была кровь, первенцы или прочие штампы из ужастиков.
Шэннон испекла для него пирог. Крыжовниковый пирог, а рядом положила свою картину в рамке. Рисунок акварелью, который она сделала на уроке искусств и которым особенно гордилась. Она оставила эти вещи в углу, позвала Бога и загадала желание. Дары исчезли, а ее глаза полностью исцелились в ту же ночь.
Настоящее чудо, другого слова не подберешь. Никогда я не видела Шэннон такой счастливой. Глаза у нее были огромными и прекрасными, чистого орехово-зеленого цвета – раньше я даже разглядеть их толком не могла.
После этого случая о Боге в углу заговорили на каждом углу. Один из самых заядлых двоечников в моем классе, Максвелл Харди, внезапно превратился в круглого отличника. Другая девочка, Эмили Стилуэй, получила полную стипендию в университете своей мечты. Другие подростки резко вытягивались в росте, худели, хорошели кожей, а у кого-то буквально за ночь прорезались невероятные спортивные таланты. Дичь какая-то. Наверняка все это было лишь чередой совпадений. Должно было быть.
А потом мой парень Кайл угодил в автокатастрофу. Он ехал домой, когда на перекрестке в него со всей дури влетел другой водитель, который слишком увлекся перепиской в телефоне и протаранил машину Кайла боком. Один факт выживания в этой мясорубке – уже чудо, но Кайл впал в кому. И надежды на то, что он очнется или хотя бы дотянет до конца недели, у врачей не было.
Вечером я набрала Саймона. Учителям запрещено звонить ученикам на личные номера, но я знала, где лежат его личные данные, и позвонила на мобильный. Сердце колотилось в горле, пока шли гудки.
– Алло? – отозвался Саймон на том конце провода.
– Саймон. Это мисс Куинн, твоя учительница, – заикаясь, выдохнула я.
– Я узнал ваш голос, мисс Куинн. И, кажется, знаю, почему вы звоните. Я слышал про вашего парня. Хотите узнать, как сделать подношение Богу в углу? – спросил он со стопроцентной уверенностью.
– Да, – это все, что я смогла из себя выдать.
– Это просто, мисс Куинн. Все, что нужно – любой угол у вас дома. Или вообще в любом здании. Главное, чтобы там было темно. Нужна тень, плотная настолько, чтобы самого угла не было видно. И туда нужно положить вещь. Что-то очень личное. Что-то, что дорого вам как память. Или вещь, сделанную своими руками, подойдет даже пирог. Знаете, Райан Блэр спел Богу в углу песню? Сам ее сочинил, и теперь он лучший игрок в баскетбольной команде, – буднично рассказывал Саймон.
– А что говорить? Какие слова нужно произнести, чтобы Бог пришел? – спросила я, и мой голос задрожал.
– Скажите вслух: «Это подношение Богу в углу». Затем назовите свое желание. И все, Бог заберет дар, дело сделано. О! Самое важное. Даже не думайте фотографировать Бога или записывать его на видео. И не вздумайте включать свет, чтобы разглядеть, что там, во тьме. За это бывают последствия, понимаете?
– И что случится, если я это сделаю? – спросила я, чувствуя, как липкий страх подбирается к горлу.
– Ну, мой дядя как-то раз попробовал. Больше мы его не видели. Думаю, он до сих пор жив, но, если честно, разве это не хуже смерти? Мертвые хотя бы не страдают, – отчеканил Саймон настолько обыденным тоном, что у меня мороз по коже продрал.
– Спасибо, Саймон. Это все, что мне нужно было знать, – выпалила я.
– Пожалуйста, мисс Куинн. До встречи в классе, – отозвался парень и повесил трубку.
Я сидела неподвижно несколько минут, лихорадочно обдумывая то, на что собиралась пойти. Я уже переступила черту, позвонив ученику. Неужели я действительно настолько отчаялась? Неужели я всерьез собираюсь нести дары какому-то Богу, который шныряет по углам? Да, так и есть. Я не могла потерять своего Кайла, если оставался хоть микроскопический шанс его спасти.
Но я понятия не имела, что предложить взамен. Я не умела ни рисовать, ни писать музыку. Готовила я с горем пополам и сильно сомневалась, что Бога в углу устроит яичница-болтунья или макароны с сыром быстрого приготовления.
И тут до меня дошло: у меня есть вещь, которую можно отдать. Нечто, обладающее огромной сентиментальной ценностью. Я опустилась на колени и залезла под кровать, вытащив шкатулку, где хранила немногочисленные ценности и важные документы. Отперев замок, я достала старые наручные часы. Они принадлежали моему отцу, а до него – дедушке. Папа умер, когда я была подростком, и это была одна из немногих вещей, оставшихся мне от него на память. Они слишком дороги мне, чтобы носить каждый день, но время от времени я доставала их, просто чтобы подержать в руке и вспомнить отца.
Сердце ухнуло вниз, но я решительно сжала металл в ладони. Это действительно была самая ценная для меня вещь во всем мире. И я была готова расстаться с ней, если это спасет человека, которого я люблю. Я подняла глаза и уставилась в самый дальний от кровати угол спальни. Туда всегда с трудом проникал свет. Я поднялась и быстрым движением щелкнула выключателем. Комната мгновенно погрузилась в полумрак, а сам угол стал абсолютно черным.
Медленно, преодолевая смесь страха и безумной надежды, я подошла ближе. Опустила часы на самый край густой тени. Тяжело сглотнула и заставила себя заговорить.
– Это подношение Богу в углу. Пожалуйста, исцели моего парня Кайла, сделай его таким же здоровым и целым, каким он был до аварии, – робко произнесла я.
Прошло несколько секунд, в голове вихрем проносились самые противоречивые мысли. Может, надо было сказать громче? Или подношение оказалось недостаточно хорошим? Хотя самое логичное объяснение – я просто сошла с ума, а мой ученик жестоко поиздевался надо мной, воспользовавшись тем, что я не в себе.
И тут тени пришли в движение. Я ахнула и отпрянула назад, плюхнувшись прямо на пол. Из густого мрака высунулись две руки. Крик застрял в горле, я намертво зажала рот ладонью. Конечности были длинными – гораздо длиннее, чем могут быть у обычного человека. Кожа отливала темным пепельно-серым, но не черным цветом. Сами кисти были вытянутыми, а пальцы – тонкими, почти изящными, женскими. Мой взгляд приковали короткие темные ногти, остро поблескивающие в слабом полумраке.
Руки двигались медленно и расчетливо. Они аккуратно подобрали часы и утянули их в тень – словно невидимое мне лицо принялось оценивать принесенный дар. Донесся едва различимый, довольный шепот. А затем руки и часы окончательно растворились в темноте, будто камень, брошенный в озерную гладь.
Жалкий, испуганный писк вырвался из груди. Сломя голову, я неслась прочь из спальни. Я пришла в себя посреди гостиной, сотрясаясь от мелкой дрожи, а мозг судорожно пытался переварить увиденное. И осознать то, что я только что натворила. В спальню той ночью я больше не сунулась. Да и не пришлось. Понятия не имею, сколько прошло времени – наверное, минут двадцать, не больше, – когда ожил телефон. Звонила мама Кайла.
– Мэдди! Мэдди, немедленно дуй в больницу! – практически визжала она в трубку.
– Господи, что стряслось? Кайл умер? – разрыдалась я, до смерти боясь услышать ответ.
– Нет! Нет, он очнулся, с ним все в порядке, и он требует тебя! – прокричала она.
Кайл полностью исцелился. Самое настоящее чудо, никак иначе. Его случай признали медицинской аномалией, а врачи клялись, что его феномен еще годами будут изучать в научных лабораториях. Через несколько дней я забрала его домой.
Он остался прежним Кайлом, разве что теперь поддразнивает меня: мол, с чего вдруг я теперь требую спать исключительно с включенным светом и почему постоянно кошусь по углам. Вскоре мы обручились и сыграли свадьбу. Свили собственное семейное гнездышко.
Саймон до самого выпуска оставался образцовым учеником. Он окончил школу с золотой медалью и получил полную стипендию в престижнейшем университете.
С тех пор утекли годы. Сейчас имя Саймона то и дело мелькает в экономических сводках новостей. Он основал новую технологическую корпорацию, которой прочат лавры следующей «Теслы». На фотографиях в прессе он выглядит холеным, красивым и уверенным в себе мужчиной.
И глядя на него, я каждый раз задаюсь вопросом: а каков вообще предел могущества Бога в углу?
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
