Пингвин категорически не одобряет и не пропагандирует употребление, изготовление, хранение, распространение или приобретение каких-либо запрещенных веществ.
Любые упоминания наркотиков, психоактивных веществ или связанных с ними действий в публикуемых нами рассказах используются исключительно как художественный прием, необходимый для раскрытия сюжета, персонажей и атмосферы произведения.
Мы не призываем повторять описанные действия и не романтизируем их последствия. Берегите себя и своих близких.
***
Оба оцепенели на мгновение.
– Чего? – выплюнул Макс.
– Кто. Из вас. Лжет? – повторил я, переводя взгляд с одного на другого и изучая мимику. – У нас тут, джентльмены, так называемые «недостающие переменные». Скрытая фигура в уравнении. Думаю, один из вас не договаривает. А я не могу решить проблему, если не знаю всей правды.
Лицо Сэмми вытянулось.
– Это бред какой-то. Мы выложили вам все.
– Я же говорил, что этот фрик – обычный шарлатан, – процедил Макс.
– Зачем нам звать вас на помощь и одновременно что-то скрывать? – добавил Сэмми.
– Вообще-то, ко мне обратился ты, – я указал пальцем на Сэмми. – И ты ответил на каждый вопрос в мельчайших подробностях. – Затем я навел палец на Макса. – А вот ты – нет.
– Может, потому что я не ведусь на твое дерьмо? – огрызнулся Макс. – Становится очевидно, что ты ни черта не смыслишь в своем деле.
Я выдержал его взгляд. Доказательств у меня, конечно, не было, но интуиция твердила: он что-то скрывает. Разговорами из него правду явно не выбить.
Я пролетел мимо Макса и направился прямиком в его спальню.
Захлопнув дверь, я закрыл замок изнутри, прежде чем он успел выставить меня вон. Пока Макс с Сэмми барабанили в дверь и осыпали меня виртуозной бранью, я бегло осматривал комнату. Искал все, что выбивалось из общей картины, выглядело странно или не на своем месте. Был риск снова остаться ни с чем, но это был мой последний шанс.
Спустя минуту, пока дверная ручка позади ходила ходуном, взгляд за что-то зацепился. Небольшой разрез на боковине матраса. Слишком ровный и аккуратный. Я подскочил, запустил туда пальцы и нащупал пластиковый пакет. Потянул наружу. Внутри лежали осколки черных кристаллов и стеклянная трубка.
Дверь наконец распахнулась: на пороге стоял багровый от злости Макс с разогнутой скрепкой в руке. Но стоило ему увидеть мою находку, как краска мигом сошла с его лица. За спиной парня замерли Сэмми и Мидж – один в немом ступоре, а вторая уже медленно наступала на Макса, рыча на пакет и прижимая уши.
– Что… – Сэмми судорожно выдохнул и повернулся к другу. – Я думал, ты завязал еще много лет назад.
– Я и завязал. То есть, пришлось… все не так, как ты думаешь, это другое… – Макс выронил скрепку, выхватил у меня пакет, прижал к себе и попятился к стене. На секунду показалось, будто за его спиной по штукатурке пробежало какое-то движение.
– Что это за дрянь? – спросил я, поднимаясь на ноги. – Насколько я знаю, мет не бывает черным… или бывает? Неважно, я не эксперт по наркотикам.
– Это не мет! – отрезал Макс. – И не кокаин, и вообще ничего подобного. Это другая штука. Я… я сам не знаю, что это.
– Не знаешь, что это, но все равно куришь? Чертов гений! – Сэмми разразился злым, истерическим смехом.
– Да вы не понимаете! – в глазах Макса заблестели слезы, и на стене позади него снова мазнула тень. Словно бледная рука потянулась наружу.
Я аккуратно взял его за локоть и отвел на пару футов от стены. На всякий случай.
– Так помоги нам понять. Расскажи все.
Макс долго смотрел в пол. Наконец он кивнул.
***
ИСПОВЕДЬ МАКСА:
Я чист уже четыре года и планировал держаться дальше. Клянусь. Не прикасался ни к чему со дня смерти брата.
Я родом из такого захолустья, откуда почти никто никогда не выбирается. Мать сбежала от нас лет шесть назад, кажется. Не знаю, куда и почему. Может, нашла кого-то, а может, просто задолбалась тянуть эту лямку. Мы просто проснулись утром, а на столе записка: «Я не вернусь». Отец пил настолько по-черному, что его почти никогда не было рядом, ну, в плане рассудка. У нас с Чарли [примечание: имя изменено] были только мы сами. Все вечно шло через задницу. Не то чтобы это оправдание. Просто объяснение.
Мы не собирались становиться торчками. В нашем городишке просто не было другого способа забыться, хоть как-то сбежать от этой реальности. И мы осторожничали. Знали свою меру, каждый раз. Наверное, хватило одного сбоя, чтобы все полетело к чертям. Хуже всего то, что в тот раз меня не оказалсь рядом. Я не смог помочь. Я спал. Просто спал, а когда проснулся и спустился вниз, в доме стояла гробовая тишина. На диване, где он обычно валялся, брата не было. В груди появилось это странное, сосущее предчувствие беды. Я спустился проверить подвал, а там – он, уже остывший. Передоз, очевидно. Иногда я думаю: может, он сделал это нарочно?
Да, это меня подкосило, я целый год с трудом сползал с кровати. Потом в голову пришла светлая мысль: надо, мол, развиваться, получить образование, вдруг это отвлечет от дыры, которая теперь зияет в сердце. Я завязал, уехал из города, поступил в колледж и «взялся за ум». И знаете что? Не помогло. Мне не стало легче ни тогда, ни сейчас. Потому что единственный человек, который мне был дорог, остался там. В земле. Дыра никуда не делась. Никакой диплом и никакая дурацкая копеечная бляшка за трезвость не вернут мне брата.
А вот эта дрянь… эта дрянь возвращает.
Сразу проясню: я эту дрянь не искал. Тот тип сам меня нашел. Окликнул по имени из подворотни, когда я поздно возвращался с собрания группы поддержки. Лица его вообще не помню, но в памяти отложилось, что он был блондином в отличнейшем костюме. Лет сорока пяти, наверное. Я его в глаза никогда не видел, вот и спросил, откуда он знает мое имя. А он ответил, что мы встречались «в другом месте, в другое время». Прямо слово в слово. И все улыбался. Сказал, что приехал сюда погостить.
Не знаю, зачем я остался стоять и разговаривать с ним. Я ведь не хотел. Каждое слово из его пасти будто прибивало меня к земле, тело напрочь отказывалось подчиняться мозгу. И что странно – первые минуты разговора я вообще не помню. В смысле, о чем мы болтали. Все как в тумане, пока он не заговорил о Чарли.
Он сказал… сказал, что Чарли скучает по мне. Что Чарли ждет меня и чертовски сильно хочет поговорить. Потом вытащил из кармана пакет, забитый этими черными кристаллами, и трубку. По его словам, если это раскурить, мозг «сойдет с крючка» и я смогу увидеть брата.
Мне хотелось развернуться и уйти. Но ноги не двигались – и я не знаю, его это была воля или моя собственная. Я протянул руку. Он осклабился еще шире и опустил пакет мне в ладонь. А потом просто ушел. Кажется, я даже имени его не узнал.
Какое-то время я держался. Не прикасался к этой дряни. Прятал в матрасе и думал сдать копам или в лабораторию, но стоило мне попытаться, как я не находил в себе сил переступить порог дома. В голове крутилось: а вдруг это правда? Вдруг брат действительно меня ждет?
Я не хотел пробовать, пока ты был дома, – Макс повернулся к Сэмми. – Просто… не хотел, чтобы ты унюхал запах или пострадал. Дождался выходных, когда ты укатил к родителям. Дождался ночи – в темноте ведь куда легче совершать глупости. Сел посреди гостиной. И раскурил.
На обычный кайф это было непохоже. Рассудок остался кристально чистым. Никакой внезапной уверенности, прилива энергии или дурацкого ощущения полета. Просто вокруг резко похолодело. Будто весь воздух выкачали или я провалился в черную дыру. Все выглядело как обычно, я сидел на полу, но внутри росло жуткое чувство, будто я стою на краю обрыва и вот-вот сорвусь вниз.
Моргнул – а он уже там.
Чарли. Точь-в-точь такой, каким я его помнил, только чистый. Почти невинный. В джинсах и футболке, улыбается мне этой своей дурацкой улыбкой, как в детстве. Будто мы снова сидим перед теликом субботним утром с тарелками хлопьев. Я разревелся. Просто ревел навзрыд.
– Все хорошо, Макс, – сказал он, и голос был точь-в-точь его. Будто он реально стоял рядом. – Я тоже скучал.
Я, конечно, решил, что это галлюцинация. Потянулся коснуться его плеча, уверенный, что рука пройдет насквозь, но нет. Я сжал его плечо – оно было настоящим, твердым, как любой из вас. Я сгреб его в охапку, он рассмеялся, и это было лучшее чувство за последние четыре года.
Мы проболтали несколько часов. Я был на седьмом небе. Наверное, даже тогда какая-то крошечная часть меня понимала, что с ним что-то не так. Слишком уж он был веселым и покладистым. В нем не осталось той жесткости, которую он всегда носил в себе при жизни. Но я отмахнулся: в конце концов, смерть ведь должна хоть немного изменить человека, верно?
Едва солнце начало вставать, как он стал таять. Части его тела исчезали кусок за куском. Моргну – а вместо кисти уже культя. Еще раз моргну – и нет глаза. Ноги, ухо, торс. К моменту, когда он прощался, от него остался только рот.
– Приходи ко мне снова, Макс.
И я приходил. Каждую ночь, когда получалось. Стоило Сэмми уснуть, как я доставал трубку, Чарли возвращался, и мы зависали как в старые добрые времена. И да, внутри все еще зудело это странное чувство неладного, но я плевал на него – возвращение Чарли стоило чего угодно.
Незадолго до того, как стена взбесилась, Чарли заговорил серьезно.
– Ты же знаешь, что я застрял, Макс? – спросил он как-то ночью.
Я спросил – где.
Брат пожал плечами:
– В промежутке. У него куча названий. Ну, прикинь для удобства, что это чистилище.
– Чарли… – у меня покатились слезы, потому что я не знал, как быть. Но он сам мне все разложил.
– Все не должно быть так, – сказал он. – Ты можешь помочь мне уйти куда нужно. Чувак, ключи от дверей у тебя.
Я не понял, о каких «ключах» речь, но внутри отозвалось странное знание, будто какая-то похороненная часть мозга подтвердила его слова.
– Но если я это сделаю, мы ведь больше никогда не увидимся, да?
Чарли улыбнулся так широко, как не улыбался ни разу в жизни.
– Ты найдешь меня и отдашь эти ключи, и тогда мы сможем проходить сквозь любые двери. Будем вместе навсегда. Снова станем настоящими братьями.
От этих слов мне должно было стать радостно, но вместо этого накатила паника.
– Мне нужно подумать, – ответил я ему. – Я просто… не знаю.
Его лицо вмиг потемнело и перекосилось. Я и не знал, что человеческое лицо способно так извиваться.
– Ты реально запереть меня здесь вздумал? Обречь на муки? Ты вообще хоть знаешь, что прячется за этими твоими сраными стенами, прямо под носом? Узнаешь – спать больше не сможешь.
Исчез глаз. Рука. Нос. Могильный холод, который он всегда приносил с собой, стал невыносимым, комната будто покрылась льдом. Навалилась такая тяжесть, что я едва мог дышать. Снова появилось это чувство, будто я стою на краю бездны и падаю.
– Я без тебя не уйду, Макс. – Голос Чарли стал гораздо глубже. – Ты мой брат. Куда пойду я, туда пойдешь и ты.
И он снова исчез.
После этого меня слишком сильно переклинило, чтобы курить опять, хоть какая-то часть меня и умоляла об этом. Хорь я до сих пор скучаю по Чарли до боли. Думал переждать, пока все утихнет, но становилось только хуже. Начались кошмары. Сны, где я смотрю в зеркало и вижу, как на меня пялится Чарли, или выхожу из квартиры и оказываюсь в каком-то жутком темном месте. Один раз я даже ходил во сне. Это было как раз перед тем, как человек в стенах начал приходить и звать меня по имени.
Я гнал от себя эти мысли. Боялся задать этот вопрос, но больше не могу, я должен знать.
Это Чарли?
КОНЕЦ ИСПОВЕДИ МАКСА.
***
Макс уставился на меня. Вопрос повис в воздухе черной тучей.
– Не исключено, что это Чарли, – ответил я ему. – Но нет никакого способа проверить, что человек в стене и тот, с кем ты говорил под кайфом – одно и то же существо. Если честно, нет никаких гарантий, что ты вообще говорил с братом.
Лицо Макса исказилось:
– Это был Чарли. Точно он. Он знал все.
– Ты удивишься, сколько информации о нас способны раскопать зловредные твари. Многие из них – гениальные актеры.
Сэмми за все время не проронил ни звука, глядя на сожителя с выражением, которое я не взялся бы расшифровать. Мидж, святая душа, подошла к Максу и положила голову ему на колени. Тот принялся гладить ее и, кажется, впервые с нашей встречи немного успокоился. Он не стал сопротивляться, когда я без лишнего шума конфисковал трубку и пакет с кристаллами.
– Что нам теперь делать? – спросил Сэмми.
Я пожал плечами, пряча кристаллы в карман куртки.
– Ждать наступления темноты.
Темнота опустилась быстрее, чем я рассчитывал. Осенние ночи падают на тебя как груда кирпичей. Вскоре мы все сидели в гостиной, замершие в тишине, а теплое свечение уличного фонаря прорезало окно. Сэмми и Макс устроились на разных концах дивана, стараясь не смотреть друг на друга. Я начертил на полу обереги и рассыпал круг из соли, но это была скорее игра на публику. Я слишком мало знал об этой твари, чтобы понимать, как от нее защититься.
Едва раздались первые звуки, как Мидж у моей ноги так и окаменела.
Медленный, мучительный скрип дерева эхом разнесся по квартире, а за ним последовали те же глухие стоны, что я слышал прошлой ночью.
Сэмми повернулся к Максу и заговорил так тихо, что я едва разобрал слова:
– Не ходи за ним. Пожалуйста.
На стене позади них проступила ладонь. Воздух стал таким ледяным, что руки покрылись мурашками. Макс описал это чувство безупречно: нас затягивало в какую-то тяжесть, в черную дыру, в пустоту. В нашу дверь стучалось другое место.
Фигура ползла по стене, и каждое ее движение было медленным, методичным, расчетливым. Тошно было смотреть, как она подбирается все ближе. Я дождался, пока тварь минует диван, а затем заставил себя подняться и подошел к ней.
– Ты Чарли? – спросил я.
Существо резко замерло. Повернуло голову с черепашьей скоростью и уставилось на меня.
– Ты та самая сущность, что говорила с Максом последние недели? – попробовал я снова. Тварь продолжала сверлить меня взглядом, будто сам этот вид и был ответом.
– Вели ему убираться туда, откуда пришел, – торопливо прошептал Сэмми. Макс рядом с ним весь натянулся как струна. – Изгони его или типа того.
Я отмахнулся от него, не отрывая глаз от фигуры.
– Если не можешь сказать, то, может, покажешь?
Существо смотрело не мигая. Затем оно медленно протянуло мне руку, растягивая стену, точно замазку. Позади меня тихо зарычала Мидж.
«Плохая идея», – подал голос внутренний голосок. Тот самый, который я обычно игнорирую.
Я протянул руку и перехватил ладонь сущности.
В воздухе раздался вздох и стена начала раскрываться. Словно распускался цветок: слои пространства шелушились и раздвигались за спиной фигуры. Штукатурка трескалась и лопалась тысячами зеркальных отражений, а деревянные балки выгибались наружу, точно ленты. Когда все отслоилось, за спиной человека в стене замерцала темная бездна, безмолвное поле и багровое небо. Дверь была открыта.
Человек в стене оказался молод, почти подросток. Мою руку он держал крепко, но больше не обращал на меня внимания. Вместо этого он повернул голову к Максу, а тот смотрел в ответ с немым ужасом.
– Брат, – прохрипел он, и его лицо на миг приняло черты Чарли. – Ты нужен мне. Я нужен тебе. Идем со мной. Куда пойду я…
– Туда пойду и я, – прошептал Макс.
Парень поднялся, уставившись на Чарли как в трансе. Сделал шаг ближе, затем еще один.
– Нет! – Сэмми вскочил и ухватил Макса за плечи. Попытался утащить его из комнаты, но тот отбивался, рвясь к Чарли.
Я посмотрел на свою руку, зажатую в железной хватке мертвеца. Мои обереги ни черта не работали. Жуткий холод уже полз вверх по руке, и внутри росло чувство, будто я лечу с обрыва, так что я сделал единственное, что пришло в голову.
Я рванул его на себя.
Глаза Чарли округлились, и он наконец перевел взгляд на меня. Попытался выдернуть ладонь, но теперь уже я держал намертво. Упершись ногами в пол, я тянул, тянул и тянул. Его будто удерживала стеклянная стена, не пуская внутрь комнаты; рука существа неестественно вытягивалась, пока мышцы не начали лопаться. Стоило мне попытаться силой перетащить его через порог, как его тело принялось меняться и разворачиваться – в точности как стена до этого. Глаза закатились. Грудь лопнула посередине, обнажая сердце, легкие и внутренности на всеобщее обозрение, прежде чем они тоже начали сворачиваться. Он стал похож на человеческий калейдоскоп, детали которого с треском проваливались друг в друга.
Остатками рта Чарли издал оглушительный, раздирающий уши вопль, и стена начала смыкаться над ним. Реальность затягивалась обратно, пока все не вернулось на круги своя, словно его здесь и не было.
Я посмотрел на ладонь. Ее саднило, но в остальном ничего странного. Мидж забилась в дальний угол комнаты, уместившись там вместе с Сэмми.
Что до Макса, то он доковылял до пустой стены и принялся колотить по ней, выкрикивая имя брата и умоляя о прощении.
***
Я уехал рано утром.
Сэмми и Макс пообещали дать знать, если сущность вернется, но с тех пор от них не было ни весточки. Я, в свою очередь, пообещал провести пару ритуалов за упокой души Чарли – на случай, если это действительно был он.
Макс отдал мне пакет с черными кристаллами и трубку для изучения.
Я остро ощущал их присутствие, пока вел машину сквозь горы. Мидж ерзала на заднем сиденье, с нервным видом косясь на бардачок. Винить ее трудно: я и сам ни о чем другом думать не мог. Твердил себе не доставать пакет. Твердил, что нужно изучить его под микроскопом, провести тесты, сделать то, что я всегда делаю с необычными экземплярами. Но этот образец отличался от остальных.
В голове крутилось одно и то же: а вдруг это правда? Вдруг и мой брат действительно меня ждет?
Я остановил машину на краю моста над рекой и вытащил пакет из бардачка.
Вышел на улицу, собака в машине заходилась безумным лаем, а я просто смотрел на кристаллы. В тот миг навалились совершенно непрофессиональные мысли, далекие от анализов и исследований. И воспоминания, которые я похоронил очень давно. Сквозь них, точно нить через слои ткани, тянулось: «Это ведь так просто».
А потом, по причинам, которые я вряд ли пойму до самого смертного одра, я швырнул пакет далеко в реку.
Так что из этой поездки я вынес немного. Придется искать информацию о кристаллах другим, куда более нудным путем – заслуженное наказание за минутную вспышку глупости и страха.
А пока – пора возвращаться в хранилище, к книге.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
