Недавно мне на работу принесли камеру. Скорее всего, какой-то бездомный нашел ее на улице и сообразил, что сможет выручить пару лишних баксов. Для своих десяти лет вещица была в приличном состоянии. Так что мы ударили по рукам, и я отдал за нее тридцать долларов.
Разбирая устройство, я заметил, что SD-карту из него никто никогда не вынимал. Ничего сверхъестественного, но любопытство это во мне разожгло. Вообще-то я привык считать себя парнем, который не сует нос в чужие дела, но в последнее время торговля шла вяло. Надо же было чем-то занять мозги, верно?
Так что ночью я подключил карту к ноутбуку и от увиденного буквально ошалел. На ней хранились сотни, если не тысячи видеороликов. И это были не просто случайные записи, а влоги… кто-то вел настоящий видеодневник на протяжении последних шести лет.
Разумеется, я кликнул по первому же файлу. Камера принадлежала молодой девушке. На вид ей было не больше девятнадцати. Кудрявые светлые волосы, сияющие зеленые глаза и улыбка, излучающая абсолютную невинность и доброту. Через экран она буквально приковывала к себе внимание. Дело было не только в лице или голосе – в ней сквозило что-то еще, из-за чего оторваться от монитора стало решительно невозможно.
Следующие три недели я пересматривал ее записи ежедневно. Это напоминало сериал, который заставляет тебя с нетерпением ждать продолжения после каждой серии. Каждый вечер я закрывал мастерскую, открывал банку пива и часами залипал в экран. Слушал, как она рассказывает об учебе в медицинском, о парне, которого считает милым, о своем увлечении живописью.
Правда, меня грызло чувство вины. Домой я заявлялся к одиннадцати вечера, когда жена уже спала. В одну из ночей она устроила потрясающий ужин со свечами, но к моему приходу все остыло, а свечи оплыли и погасли. Это была десятая годовщина нашей свадьбы… ну и ладно.
По мере просмотра ролики становились странными. Невинные влоги превратились в хронику криков и истерик. Девушка будто яростно спорила с кем-то, вот только в комнате она находилась в полном одиночестве. В одном видео она просто сидела в общежитии и целый час плакала перед камерой, а в следующем – заливалась смехом как ни в чем не бывало. Ее улыбка изменилась. Стала шире, что ли? Я не мог объяснить это точнее. Былое тепло и искренность испарились… теперь ее мимика казалась фальшивой, наигранной. Но для кого она играла? Вокруг не было ни души. А вдруг это не так? Вдруг она была не одна?
Я чувствовал себя паршиво, чувствовал себя наглецом и собственником, но остановиться не мог. Видео становились все мрачнее и безумнее. В некоторых кадрах она ходила по комнате и наглухо завешивала все зеркала белыми полотенцами. Еще она снимала, как пишет картины. В каждом ролике это был один и тот же портрет одного и того же человека, но с едва заметными изменениями.
Порой я ловил себя на мысли: а реально ли все это? Порой записи пугали до дрожи. На одном фрагменте она схватила свои кудри, натянула кожу на затылке до предела и намертво зафиксировала ее канцелярскими кнопками. Желудок скрутило от омерзения: ее руки бешено тряслись, пока она с силой вонзала острые иглы себе в череп. Я уже всерьез подумывал заявить в полицию, но одновременно боялся, что это чья-то ублюдская шутка. И все равно продолжал смотреть.
К этому моменту ее комната была завалена десятками портретов. Я наблюдал, как она ползает на карачках, панически перебирая холсты, словно разыскивая изображение, которого не существовало в природе. Она сорвалась на крик… я судорожно пытался разобрать слова. До тех пор, пока…
Все. Видео оборвалось. Я пытался переключить на следующий файл, но этот оказался последним. Я вытащил карту, вставил обратно, надеясь, что система выдаст мне что-то еще.
В полном отчаянии я вернулся к самому первому ролику.
Грудь сдавило так, что я забыл, как дышать. Со временем она менялась. Не постепенно. Не естественно. Даже на ранних записях на ее лице виднелись блеклые отметины… словно разметка для каких-то замеров. Зубы стали ровнее… слишком ровными… острыми. Щеки ввалились внутрь черепа, кожа складывалась гармошкой, пока она силой давила из себя улыбку. Мне нужно было продолжение. Это не мог быть финал.
Я принялся шерстить интернет в поисках профилей, похожих на ее лицо. Часами просиживал за списками студентов, соцсетями и базами данных пропавших без вести. Голубой свет ноутбука выжигал глаза, но я не сдавался.
Я искал имена, номера, даты, вузы – вообще все. Ноль результатов. Кошмар поглотил меня целиком. Я перестал есть, напрочь забыл о семье, забросил мастерскую. Мне было жизненно необходимо найти эту девчонку.
Случайно я поймал собственное отражение в витрине магазина. Я побледнел. Щеки заострились, проваливаясь внутрь лица – точь-в-точь как у нее. На лбу явственно проступили синие вены. Глаза запали глубоко в глазницы. Тело отливало серым… знакомым серым цветом.
Впрочем, плевать.
Скорее всего, у меня просто поехала крыша. Надо сосредоточиться на ее поисках.
Я сидел в своей комнате. Водрузил старую камеру на рабочий стол. Светловолосый парик нелепо сидел на моей голове. Не идеально, но сойдет.
– Меня зовут… – я запнулся на мгновение. Как, черт возьми, мое имя?
Сверху донесся слабый зов. Это была жена. Я проигнорировал ее.
– В общем, – обратился я к объективу. Красный огонек записи моргал почти в такт моему сердцебиению.
– Сегодня мой первый день в медицинском институте.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
