Начну с самого начала.
Лили никогда не была обычным ребенком. С тех пор как она научилась говорить полными предложениями – примерно в три года, – она время от времени выдавала кому-нибудь из членов семьи предсказание перед завтраком.
Например: «Мама, не надо ехать на работу на машине» или «Папа, не ешь круассан».
В тот день мама поехала на работу на автобусе. Позже, в обед, мы увидели в новостях, что на шоссе, по которому она обычно добиралась, произошла жуткая авария с участием нескольких машин, полностью парализовавшая движение на целых шесть часов.
А папа отказался от круассана, лежавшего в комнате отдыха компании. Коллегу же, который его съел – и у которого тоже была сильнейшая аллергия на арахис, – экстренно увезли на скорой. Каким-то образом на нижнюю часть выпечки попала капля арахисового масла.
Эта схема срабатывала раз за разом. Предсказания Лили позволяли нашей семье регулярно избегать крупных неприятностей. Честно говоря, когда это случилось впервые, мы все жутко перепугались.
Каждый раз во время пророчества она впадала в некое подобие транса. Глаза закатывались так, что радужки вообще не было видно. Дыхание замедлялось до едва различимого шепота, а голос опускался на пол-октавы, превращаясь в плоский, безэмоциональный бормот.
Сама Лили ничего из сказанного не помнила. Стоило предсказанию слететь с ее губ, как она мгновенно приходила в себя, моргала и начинала клянчить какао или блинчики с черникой.
Мы привыкли к этому, зависели от этого и безумно ее любили. Мы были уверены, что Лили особенная.
Так продолжалось до тех пор, пока родители не уехали в трехдневную командировку, и я впервые остался с сестрой наедине. Хотя ради этого пришлось отменить поездку с друзьями, я даже ждал этих дней. Мне Лили пророчила редко, почти всегда ее предупреждения предназначались родителям. До этого момента я получал всего два-три бытовых предостережения вроде «не пей сок».
Это действительно уберегло меня от стакана прокисшего сока, но мне все равно хотелось чего-то… более крутого. Спастись из пасти реальной опасности всегда куда приятнее, чем просто избежать ложной тревоги, верно?
Первые два дня Лили молчала. Я уже почти потерял надежду. Но на третий день, когда я наливал на кухне кофе, она вошла, таща за собой любимого плюшевого кролика. Ее шаги внезапно оборвались прямо у меня за спиной.
Я понял: это прелюдия к предсказанию. Я развернулся, ожидая услышать мелкое предупреждение о перегоревшем стоп-сигнале или испорченном молоке, но обнаружил, что Лили смотрит в упор на мое горло безжизненными, остекленевшими глазами.
– Джесси, не убивай меня.
Кружка выскользнула из пальцев и разлетелась на куски по деревянному полу. Обжигающий кофе плеснул на меня, но я даже не почувствовал ожога.
Лили моргнула, и окружавший ее морок исчез почти мгновенно. Она лучезарно улыбнулась мне и запрыгнула на высокий барный стул.
– Доброе утро, Джесси! Ты уронил чашку? Что я такого сказала, что ты так испугался?
Сердце колотилось в груди так бешено, что становилось трудно дышать. Я посмотрел на ее маленькое, хрупкое тело – тонкие запястья, растрепанные светлые волосы и лицо, полное абсолютной невинности.
Как я мог бы ее убить? Зачем мне это делать? Разве я смогу когда-нибудь захотеть лишить жизни собственную маленькую сестру?
Сказать ей правду было нельзя – это бы ее напугало. С трудом сглотнув, я выдавил натянутую улыбку.
– Ты просто сказала… чтобы я не признавался соседской девчонке. Мол, меня все равно отошьют.
Она захихикала, болтая ногами под стулом и тянясь к сиропу на столе.
– Может, предсказание ошибочно! Джесси, вдруг ты ей на самом деле понравишься.
Да, возможно, пророчество ошибалось. Я переложил блинчики со сковороды на тарелку перед Лили. Она с удовольствием принялась за завтрак, щебеча как воробушек, в то время как я ни о чем другом не мог думать, кроме истинного значения этого предупреждения.
Предсказания Лили всегда формулировались в повелительном наклонении и были призваны остановить нас от действий, которые мы могли совершить или собирались сделать. Но что, черт возьми, должно произойти, чтобы возникла сама вероятность того, что я ее убью?
Следующие сутки я провел в состоянии крайней паранойи. Я не смел сделать ни единого шага из дома. Каждый раз, когда я брал нож для масла, каждый раз, когда проходил мимо нее, тревога грызла меня изнутри, как гадюка, отчего кожа казалась натянутой и опухшей от напряжения.
В ту ночь, уложив Лили спать, я вернулся в свою комнату, запер дверь наглухо, крепко привязал себя веревками к кровати и не смыкал глаз до самого утра.
Наступил следующий день, и ничего не случилось. Сестра была жива и здорова, я не тронул ни единого волоса на ее голове.
Это был самый первый раз, когда ее предсказание не сбылось. Вы, наверное, думаете: «Эй, неужели ты и правда планировал что-то с ней сделать?»
Нет, я имею в виду совсем другое. У предсказаний Лили всегда имелись «последствия». Вспомните, что происходило раньше: мама избежала автокатастрофы, а папа увернулся от смертельной аллергической реакции. Их участь разделили другие. Но что насчет меня? Инструкцию я выполнил, так какова же цена?
Большинство людей просто отмахнулись бы, решив, что раз ничего не случилось, то и зацикливаться не стоит. Но я не мог. Все еще только начиналось. Внезапно до меня дошло: никто из нас никогда не задумывался, откуда у Лили этот дар.
Я перерыл весь интернет в поисках информации о пророках – от настоящих обладателей паранормальных способностей до шарлатанов, жаждущих славы. Но ни один человек в мире не умел предсказывать будущее с такой безупречной, абсолютной точностью, как Лили. Я начал собирать воедино каждое ее изречение и сопоставлять с наступившими последствиями. На скрытой флешке была создана электронная таблица, где фразы за последние четыре года перекрестно проверялись по датам, сводкам ДТП, местным новостям, прогнозам погоды и журналу домашних происшествий.
Должен признать, правда всегда ужасает.
Лили вообще не предсказывала будущее.
Видеть будущее – значит предвидеть варианты развития событий, которые еще не наступили. Но ее предупреждения не были абстрактными видениями, они представляли собой бьющие точно в цель директивы с четкой причинно-следственной связью. Сестра видела не то, что может случиться.
Она видела прошлое.
Каждое утро на пару секунд место нашей Лили занимала ее копия из другой временной шкалы. Лили из того мира только что пережила страшную трагедию – травму настолько невыносимую, что ее сознание буквально пробивало себе путь в нашу вселенную. Все ради того, чтобы использовать эти несчастные три секунды и выкрикнуть отчаянное предупреждение уже после случившегося факта.
Задумайтесь об этом хорошенько. Когда она велела маме не ехать на работу на машине, это означало, что в шкале А маму раздавило в лепешку в той самой массовой аварии. Лили из шкалы А перелила свое сознание в нашу целую шкалу Б исключительно ради одной фразы: «Мама, не надо ехать на работу на машине».
Мама сменила маршрут. Шкала Б была спасена, и мы остались на безопасной ветке реальности.
Каждый раз, когда наша семья избегала смертельного несчастного случая, нелепой ошибки или трагической болезни, это происходило потому, что в соседней параллельной реальности другая версия нашей семьи уже разделила эту страшную участь и написала нам предупреждение кровью.
И когда Лили сказала: «Джесси, не убивай меня», это значило, что в том мире, откуда она прибыла…
Я ее уже убил.
От этого вывода к горлу резко подступила тошнота. Глядя на свои руки, я словно видел невидимую кровь, въевшуюся в кожу.
У меня случится внезапное помутнение рассудка? Я заражусь бешенством? Или произойдет жуткий несчастный случай, который Лили из другой реальности приняла за убийство?
Я отчаянно пытался это предотвратить. Убрал все тяжелые и острые предметы из общих комнат, обил мягким материалом каждый угол мебели, наотрез отказывался возить ее куда-либо на машине. Я даже не смел к ней прикасаться, до смерти боясь, что из-за одного неверного движения она покатится вниз по лестнице.
Разумеется, родители заметили мое странное поведение. Объяснять причины я отказался, но они не стали особо допытываться, поскольку состояние Лили на глазах ухудшалось. Она выглядела изможденной, под глазами залегли темные, похожие на синяки круги. Если не считать редких пророческих трансов, она вообще перестала со всеми разговаривать.
Родители сходили с ума. Сестру возили от одного врача к другому, но никто не мог поставить диагноз. Нам ничего не оставалось, кроме как держать ее дома. Я изо всех сил старался не оставаться с ней наедине, но планы имеют свойство рушиться.
Сделав глубокий вдох, я открыл дверь в ее спальню. Лили сидела посреди комнаты спиной ко мне в окружении своих рисунков. Если не считать гнетущего молчания, выглядела она как обычно. Но подойдя ближе, я понял, что бумага покрыта хаотичной мазней черного воскового мелка.
Каждая страница была исчерчена сложными, рваными линиями. А на пустых полях кривым почерком раз за разом было выведено:
Меня здесь слишком много.
Меня здесь слишком много.
Они не могут остановиться.
– Эй, Лили, что ты делаешь?
Голос звучал максимально мягко, чтобы не напугать ее. Сестра не повернулась, а черный мелок в ее руке с хрустом переломился пополам от слишком сильного нажатия.
– Каждый раз, когда ты останавливаешься… другая я уже никогда не сможет вернуться назад.
– …Что ты имеешь в виду, Лили?
– …Она осталась здесь. Они все здесь, глубоко у меня в голове. Они не могут уйти.
Дыхание перехватило, тело необъяснимо оцепенело, лишая возможности пошевелиться. Оставалось лишь беспомощно наблюдать, как она поднимается, пятится спиной в мою сторону и произносит голосом, тихим, как слабый выдох.
– Джесси… как думаешь, сколько комнат помещается у меня в голове? Здесь становится так тесно. Прямо сейчас они все кричат хором, и каждая хочет рассказать тебе, что именно ты с ними сделал.
Шея сестры выкрутилась в мою сторону. Плечи остались неподвижны – только голова повернулась под тошнотворным, неестественным углом. Глаза закатились, уставившись в упор сплошными белками.
Когда она открыла рот, раздался не ее голос. Это вообще не был голос одного человека. Из маленького горла вырвался хор из сотен глоток – десятки по-разному звучащих тембров. Одни пронзительные и высокие, другие глухие и утробные, третьи доносились с эхом, будто из глубокой железной трубы. Перекрывая друг друга, они порождали жуткое, слитное многоголосие.
– Каждый раз, когда меняется будущее, старый мир не растворяется в воздухе. Разбитые миры продолжают существовать. Каждая брошенная Лили раз за разом перетекает кровью в это тело. Теперь мы заполнены до краев, Джесси. Для прежней Лили здесь больше нет места.
Она сделала шаг ко мне, и суставы в ее конечностях издали леденящий душу хруст.
– Хочешь знать, что на самом деле произошло в той реальности, где ты меня убил?
Голос Лили вдруг стал ласковым и тихим, почти шепотом.
– Ты ведь не хотел этого… Просто желал нас вылечить. Хотел ножом вырезать эти голоса из нашей головы, пока мы спали. Джесси, вот что ты сделал. Ты всегда так поступаешь. Столько раз, что мы уже сбились со счета.
Дикий спазм скрутил желудок. Пришлось упасть на колени, меня неудержимо рвало воздухом, а слезы застилали глаза. Нет, нет, нет.
– А теперь хочешь знать, что произойдет в этой реальности, Джесси?
Монстр, занявший тело сестры, остановился всего в паре дюймов от моего лица. Долетел запах – вонь ржавчины и сырой земли.
Она наклонилась, крепко прижала холодные, липкие ладони к моим щекам и заставила посмотреть прямо в глаза.
– В этой реальности… мы больше не станем тебя предупреждать.
Лили резко обмякла и рухнула мне на руки. Дрожащими пальцами удалось нащупать пульс и проверить дыхание под ее носом. Она дышала, но кожа оставалась пугающе ледяной. Пришлось перенести ее на кровать, укрыть одеялом и на цыпочках выйти из комнаты.
Родителям я ничего не сказал. Да и как? Что я вообще мог им выдать? «Знаете, мам, пап, ваша дочь – это переполненное кладбище параллельных миров, а мне суждено сойти с ума и искромсать ее»?
Кое-как придя в себя, я собрал вещи, схватил ключи и уехал из этого дома. Казалось, если я просто исчезну, если испарюсь навсегда, то разорву этот порочный круг. Раз меня нет рядом, я не смогу причинить ей вред. Можно просто затеряться, бродяжничать по трассам, дав ей возможность побыть обычной маленькой девочкой.
За рулем прошло уже почти шесть часов. Солнце давно село, пришлось заехать на заправку, чтобы купить еды и чего-нибудь выпить.
Когда я вернулся в машину, оставленный на пассажирском сиденье телефон завибрировал.
Пришло сообщение. Отправлено с планшета Лили – того самого, на котором она обычно смотрела мультики.
Дрожащими пальцами я взял трубку и нажал на уведомление.
Сестра прислала аудиофайл. Стоило включить воспроизведение, как из динамика в тишине салона зазвучал ее настоящий, чистый, живой голос:
– Джесси, не смотри назад.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
