Мы все стоим, словно парализованные ужасом. Будто любое резкое движение может запустить наши собственные ошейники.
Загадка разгадана. Кошмар подтвердился. Ошейники настоящие, и они активируются, если того потребуют правила.
И цена подтверждения этой истины…
…ценой стала жизнь Желтой.
Ее труп неподвижно лежит между партами.
Я слышу, как вокруг лавиной взрываются чужие голоса. Для меня они звучат так, словно доносятся из-под воды.
– Что это значит? – кричит кто-то. Мужчина. Красный, должно быть. – ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ? Мы проиграли? Блин! У нас теперь вообще нет надежды? Как нам сбежать без ее ключа?
– Мы можем снять его теперь, когда она мертва? – спрашивает кто-то другой пронзительным голосом.
– Я не знаю! – доносится ответ. – Блин, я не знаю!
Фиолетовая пятится назад и хватается за живот. Ее выворачивает сухими спазмами.
Зеленый стремительно бледнеет, и полосы краски на его лице проступают резко и ярко на коже. Он сглатывает и опускается на корточки у шеи Желтой, чтобы изучить ошейник.
Синяя делает то же самое. К своему удивлению, я замечаю пару безмолвных слез, катящихся по ее щекам. Оранжевая в углу судорожно бьется в конвульсиях и хватает ртом воздух. Она что-то кричит Красному.
Индиго пристально смотрит на тело.
А я… я просто прохожу сквозь них, словно сквозь облака. Усаживаюсь за свою «бело-серую» парту и записываю события из прошлой комнаты.
…
Время от времени до моего сознания доносится чей-то крик: «ОЧНИСЬ ТЫ РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО! ДЕВЧОНКА ПОДОХЛА! БРОСЬ СВОЮ ПИСАНИНУ!»
Но я не бросаю. Я решил, что у меня есть долг. Долг очевидца. Я игнорирую руку, трясущую меня за плечо.
В этот раз, как будто, заканчиваю намного быстрее, но взгляд на таймер показывает: у меня ушло ровно столько же времени, сколько и всегда. Остается восемь минут до того, как зеленая дверь откроется перед нами.
Остальные отодвинули стулья от своих парт и сбились в углу комнаты, противоположном тому, где лежит Желтая. Они все еще переваривают случившееся.
…Желтая пыталась мне что-то сказать. Она пыталась поделиться со мной какой-то информацией перед смертью. Почему именно со мной?.. И что она силилась сказать?..
Синяя – единственная, кто не сидит с остальными. Не считая меня, конечно. Она до сих пор возится с Желтой, пытаясь открыть и расковырять ошейник. Ее руки дрожат и сплошь покрыты кровью.
– Эй, – говорю я ей, и она поднимает голову. – Ты как, в норме?
Она нервно усмехается и переводит тему:
– Не могу снять эту чертову штуку. Она все еще намертво заперта на ее шее… фу-ух… – она дергает пальцами, и брызги крови разлетаются в стороны. – Прости, Желтая… – шепчет она. – Прости, что не смогла достать для тебя эту долбаную последнюю карту. Я пыталась, правда пыталась.
– Значит, они настоящие. Ошейники.
– Похоже на то, – отзывается она. – Механизмы довольно простые. Водонепроницаемые. Я только не знаю, как их активировали. По датчикам? Но их с тем же успехом могли запустить и дистанционно.
– Если их активировали дистанционно, то это значит, что за нами кто-то наблюдает, верно? Наш «Асура»?
Она кивает:
– Ну или как минимум отслеживает наше местоположение. Ведет нас.
– Нет, нет, мы не можем так рисковать! – отчетливо и громко доносится голос Оранжевой в ответ кому-то другому. – Правило предельно ЧЕТКОЕ. НЕ ПЫТАЙТЕСЬ сорвать ключ с шеи другого игрока, иначе ваш собственный ошейник активируется! – Она косится вниз, на наглядное тому доказательство, и стирает выступивший на лбу пот.
– И что нам тогда, блин, делать? – спрашивает Фиолетовая. – В правилах также сказано, что для финальной двери нам НУЖНЫ СЕМЬ ключей.
– Может, в этом и заключается роль Серого? – подает идею Индиго. – Мы могли бы использовать его ключ как седьмой?
– Нет, – хмыкает Красный. – В правиле говорилось про цвета радуги. «Для открытия двери потребуются все семь цветов радуги»… – он тяжело вздыхает. Звук выходит глубоким и полным тоски. – Откуда эта повернутость на радуге…? В чем тут вообще прикол?
– Если честно… – произносит Синяя, потирая подбородок. – Если подумать, точное число ведь на самом деле не называлось. Асура просто сказал, что нам нужны «ключи». Не семь ключей, а просто «ключи».
– Ты меня вообще слышала? – ворчит Красный. – Все семь цветов радуги. Радужная дверь. Желтый – это цвет. Серый – нет.
– Белый, однако, является комбинацией всех цветов естественного спектра света. – Синяя переводит взгляд на меня. Они все смотрят на меня. – Возможно, ключ Серого в итоге все-таки понадобится.
Мы все пытаемся переварить эту мысль.
Мне кажется, некоторые из моих спутников начинают смотреть на меня немного по-другому… Хотя, возможно, это просто мое воображение.
– …Мы не знаем наверняка, что его цвет должен быть именно «белым». Он все еще может оказаться серым, – бормочет Красный. – И вообще, я не думаю, что нам стоит рисковать. «Все семь цветов радуги». Красный, оранжевый, БЕЛЫЙ, зеленый, синий, индиго, фиолетовый… Нет, бред какой-то. Если отбросить технические детали – нам нужен желтый. Это же просто здравый смысл.
– И что мы тогда делаем? – раздраженно повторяет Фиолетовая. – Нам придется тащить ее труп с собой через все оставшиеся комнаты?
Вопрос звучит максимально саркастично. Красный фыркает с мрачным, горьким непреклонным весельем.
…
Никто не отвечает.
Предложение тяжелым грузом повисает в воздухе.
Зеленый косится на меня. На Фиолетовую.
…На Желтую.
– Мы можем забрать ее с собой, – тихо произносит он.
– Ты с ума сошел? – заикается Оранжевая. – Эта бедная девочка…
– Вообще-то, мы и правда можем, – перебивает Красный, буравя взглядом пол, а затем переводя его на труп. – Господи. Нам позарез нужен ее ключ. Фиолетовая права. Думаю… блин. Придется тащить ее на себе.
– Она МЕРТВА! – вскрикивает Оранжевая. – Имейте хоть каплю уважения, нельзя просто волочить ее окровавленный труп из комнаты в комнату, точно мешок с картошкой!
– И что ТЫ тогда предлагаешь? – злобно огрызается Красный. – Что нам ДЕЛАТЬ? Как по мне, выбора у нас нет!
– И кто тогда понесет ее, а? – спрашивает Оранжевая, скрещивая руки на груди, ее голос заметно дрожит. – Ты?
Красный заминается. Косится на тело.
…На Желтую.
– …Я понесу, – вызывается Зеленый, и мы все оборачиваемся к нему.
Повисает пауза. Он осторожно снимает очки, протирая линзы о край футболки.
– Мне уже доводилось делать подобное. Опыт не из приятных, не хочу, чтобы через это проходил кто-то еще.
– …Доводилось делать подобное? – переспрашивает стоящая рядом со мной Синяя.
Он утвердительно кивает:
– Нашел близкого друга в… в очень похожем состоянии, еще в университете. – Он тяжело вздыхает, пока мы перевариваем его слова. – …Самоубийство, – заканчивает он с горьким отрешенным видом, его голос звучит откуда-то издалека.
– Дерьмо… – шепчет Фиолетовая, переводя взгляд с одного на другого. – Ну и дурдом.
Таймер отсчитывает последние секунды и замирает на нуле.
Единственная дверь компьютерного зала – та самая, что густо перемазана зеленой краской – со скрежетом и жужжанием трогается с места и со стуком уползает внутрь стены.
Я со сжатыми челюстями наблюдаю, как Зеленый присаживается на корточки и подхватывает Желтую под мышки. При подъеме ее голова безжизненно валится набок. Парень волочит ее в блеклый зеленый полумрак следующего зала. На полу остается багровая полоса.
Глаза девочки закрыты, и я мысленно за это благодарен.
Ради всего святого… она ведь такая крошечная. Совсем молоденькая. Я так и не успел спросить, сколько ей лет. Так и не смог проверить свою теорию про «никаких детей». Я кошусь на Оранжевую. Выглядит она паршиво. Очень паршиво.
…Возможно, не знать – это к лучшему.
Стоит переступить порог Зеленой комнаты, как нас оглушает канонада звуков. Бурление, клокотание несущейся воды… и мерный механический гул. Перед нами вырастает очередная развилка, точь-в-точь как в Оранжевом зале.
На стенах красуются намалеванные стрелки и цветовые метки.
Налево указано:
Синяя, Индиго, Фиолетовая, Серый/Белый.
Направо:
Красный, Оранжевая, Желтая, Зеленый.
– У вас на одного человека меньше, – едва слышно шепчет Фиолетовая. Ее голос звучит холодно, но мы встречаемся взглядами, и я вижу, что ее глаза блестят от слез. Она моргает и резко отворачивается.
– Думаю, просто нужно сделать все, что в наших силах, – кряхтит Зеленый, перехватывая Желтую поудобнее и приподнимая повыше. Его грудь уже сплошь заляпана кровью. – Идем. Надо покончить с этим дерьмом.
Мне кажется, мы все до сих пор пребываем в состоянии шока. Но под невнятное бормотание на прощание мы расходимся туда, куда велят цвета.
– Всем удачи, – бросает Оранжевая, оглядывая нас.
– Ага, – выдавливаю я. – Вам тоже.
И их фигуры исчезает за поворотом.
Синей требуется секунда, чтобы взять себя в руки. Она с силой проводит ладонями по лицу, после чего мы вместе двигаемся с места. Шагаем по коридору навстречу нарастающему шуму.
…И вот что предстает предо мной, когда мы огибаем последний угол.
Пол под нашими ногами резко обрывается. Прямо впереди простирается огромная, мерно вращающаяся круглая платформа. Именно она издает этот тяжелый механический гул. Между нами и этой платформой бурлит и пенится темная вода, работая как своего рода ров вокруг замка. Она с безжалостным голодом лижет края крутящегося диска. Скрытый в тени потолок вовсю сочится влагой, капли непрерывно стучат по металлу.
Отсюда я отчетливо вижу вторую половину команды. Похоже, здесь мы не будем изолированы друг от друга до самого конца, как это было в зале с настольной игрой.
Красный, Оранжевая, Зеленый… и Желтая.
Нас разделяет массивная стена из толстого оргстекла. Поршни удерживают ее в паре сантиметров над вращающимся полом – так, чтобы мокрый металл мог свободно крутиться под ней. Перегородка идет точно по центру, разрезая круглую платформу ровно пополам. Мы находимся по одну сторону. Они – по другую.
Красный поворачивается к Зеленому и что-то говорит, но слов отсюда не разобрать. Толстый плексиглас и грохот клокочущей воды вокруг наглухо глушат любые звуки. Зеленый перехватывает труп Желтой чуть повыше.
Мы приволокли с собой мертвеца. Теперь это наша реальность. Девчонка погибла буквально несколько минут назад. И мы тащим ее бледный, окровавленный труп. Она мертва. Мы все можем сдохнуть здесь, в подземелье. Смерть – это реальная осязаемая угроза. Почти гарантированный исход.
…Я отворачиваюсь.
В оргстекле виднеются круглые сквозные отверстия, каждое размером примерно с футбольный мяч. И, наконец, в сами стены вмонтированы цветные трубы. Не в стеклянную перегородку, а именно в дальние черные стены по краям зала. Они гораздо меньше труб из предыдущей комнаты – их диаметр в точности совпадает с отверстиями в плексигласе.
Цветов ровно восемь.
Семь цветов радуги и мой – бело-серый.
На нашей стороне из стен торчат четыре соответствующие по цвету трубы: Синяя, Индиго, Фиолетовая и бело-серая.
На их стороне, прямо напротив нас – еще четыре: Красный, Оранжевая, Желтая и Зеленый.
Вращающаяся платформа. Стена из оргстекла. Цветные трубы. И бешено бурлящий ров вокруг.
…Я также не упускаю из виду очередную отдушину под потолком на нашей стороне. Перекрыта прутьями, не пролезть.
Мы упускаем что-то важное. Что-то очевидное.
Фиолетовая внезапно принимает решение: слегка покачнувшись, она перепрыгивает через бурлящий ров прямо на вращающуюся платформу.
– Стой! – кричит Синяя, но слишком поздно.
Фиолетовая ловит равновесие и начинает идти по огромному круглому настилу, пока тот несет ее вперед. Она размашисто пересекает нашу половину круга, а когда добирается до противоположного края, снова прыгает через ров – уже на следующий участок неподвижного пола. Проходит по нему, сворачивает за угол и исчезает из виду. Надо полагать, именно там и находится синяя дверь.
Синяя тяжело вздыхает.
– Желтая знала ее, Синяя, – говорю я ей.
Она встречается со мной взглядом. На ее лице нет ни капли удивления.
Я вздыхаю:
– Ты ведь уже знала об этом, верно? – спрашиваю я, и она кивает.
– Да. Она рассказала мне в прошлой комнате.
Я кривлюсь:
– Мы связаны. Все мы. Я уверен в этом. Просто пока не понимаю, как именно.
Глаза Синей ярко блестят в зеленоватом полумраке.
…Что еще тебе известно, Синяя? Ты тоже что-то скрываешь от нас?
Движение за оргстеклом привлекает мое внимание.
Красный, покачнувшись, перепрыгивает через воду на платформу.
Синяя смотрит на меня и решает последовать его примеру. Прыжок.
Я кошусь на воду под ногами.
…Кто знает, какие жуткие механизмы притаились прямо под поверхностью. Черт, да может, там вообще ничего нет. Просто бесконечный, бездонный обрыв. Водовороты, которые затянут тебя в небытие, и поминай как звали.
Что бы я выбрал? Мелькает мысль. Бездну… или ошейник.
…Не найдя ответа, я отпихиваю мрачные думы в сторону и прыгаю на платформу, ощущая короткую вспышку страха в момент полета над расщелиной.
Индиго, теперь уже абсолютно безмолвный, прыгает следом. Глухой металлический стук раздается, когда он приземляется прямо рядом со мной.
Из-за специфики платформы нам приходится непрерывно шагать, просто чтобы оставаться на месте. Иначе нас унесет по кругу и впечатает в стену из оргстекла.
Я смотрю сквозь это стекло.
Оранжевая и Зеленый тоже перебрались на движущийся настил. Я наблюдаю, как Зеленый тащит Желтую к дальнему краю и с помощью Красного они бесцеремонно швыряют ее через ров на следующий участок неподвижного пола. Тело шлепается о землю с глухим влажным стуком. Невольно морщусь.
Логику я, само собой, понимаю. Нет никакого смысла таскать труп по кругу на вращающейся платформе. Оставить ее на металле тоже нельзя – ее просто утянет, ударит о стену и сбросит в воду… Но все равно смотреть на это дико и, честно говоря, больно.
Кем она была? Кем она была на самом деле? …Она явно не заслужила всего этого. Сдохнуть здесь, в страхе, лишенной имени.
Возвращается Фиолетовая.
– Следующая дверь вон там, – бросает она. – Больше ничего нет.
Она спрыгивает обратно на платформу, и в ту же секунду откуда-то из темноты раздается протяжный вой сирены. Волосы на затылке мгновенно встают дыбом от дурного предчувствия.
Мы замираем в жутком ожидании… пока из тени переплетенных труб над головой внезапно не падает мерцающий стеклянный шар.
Он бесшумно летит прямо между мной и Индиго и со звоном разбивается о металлический пол.
– Черт! – вскрикиваю я от неожиданности. Индиго удивленно хмыкает. Мы наблюдаем, как стеклянные обломки шара уносит по дуге плавным вращением платформы… а когда они упираются в оргстекло, многие осколки счищаются и летят в воду. Кое-что застревает. А самые мелкие кусочки проскакивают под барьером на ту сторону.
Красный подходит вплотную к перегородке и прижимается лицом к одному из отверстий:
– Что это за хрень сейчас была? – спрашивает он нас.
Я присматриваюсь.
Осколки стекла, как я замечаю, имеют едва уловимый желтоватый оттенок. В таком свете разобрать трудно, но он там есть.
– Погодите, – говорит Фиолетовая. – Слушайте… – Она наклоняет голову, поворачиваясь ухом к потолку. Я ничего не слышу, но она, похоже, улавливает звук. Девчонка отскакивает на шаг назад, задрав голову, и сверху падает второй стеклянный шар. Этот Фиолетовая с кряхтением поспевает перехватить на лету.
Он отливает едва заметным зеленым оттенком.
– Так, кажется, я понял, – произношу я вслух, косясь на зеленую трубу по ту сторону стекла. – Фиолетовая, просунь шар через…
– Да, – перебивает она. – Я поняла, спасибо. – Она подходит к барьеру и аккуратно передает его Красному.
– Эй, – произносит подошедший к нему Зеленый. – Разве не я должен его забрать?
– Думаю, без разницы, – отзывается Красный, разворачиваясь на платформе. Зеленый что-то добавляет, но его голос тонет в окружающем шуме. Мы наблюдаем, как Красный тянется вверх и заталкивает зеленый стеклянный шар в зеленую трубу, где тот быстро катится и исчезает из виду.
И мы видим, как прямо под этой трубой из скрытого паза выскакивает карта. Быстрый взгляд вокруг подтверждает: такие пазы есть под всеми трубами. Красный мгновенно хватает карточку и загоняет в ошейник. Писк, перезвон.
Зеленый шагает к нему, что-то сердито говорит. Слов не разобрать.
Красный отвечает небрежным взмахом руки. Зеленый качает головой, на его шее раздувается вена.
Красный зыркает на него и бурчит что-то еще.
Над нами загорается таймер. Надо полагать, на половине второй команды включился точно такой же.
«60:00» – высвечивается на табло, и как обычно… как и всегда…
…Цифры начинают таять.
Это изнуряющее, удушливое, бесконечное чувство обреченности возвращается, словно незваный гость. Я буквально физически ощущаю, как из тела выкачивают энергию. Вспышки адреналина больше не спасают. Но сердце все равно колотится как безумное.
Что ж, мы включаемся в игру.
– Прямо как в Канча, – роняет в раздумьях Синяя, когда стеклянные, похожие на хрустальные шарики снаряды начинают мерно и непрерывно сыпаться с потолка.
– Ага, – отзываюсь я, прикидывая форму пола и вид этих стекляшек.
Есть такая индийская игра, Канча. Что-то вроде шариков-марблс. – Похоже, самую малость.
Никакой системы в их падении нет, но мы быстро вычисляем точки траектории. Судя по всему, на каждой половине зала таких мест ровно по пять.
Следующие несколько штук мы благополучно пропускаем. Никто не успевает их перехватить.
Один летит на нашей стороне, затем два – на их.
Один из шаров отливал едва заметной синевой, два других были зелеными.
…К слову, зеленых тут вообще пруд пруди. Немного поднаторев и приноровившись, мы начинаем ловить их один за другим.
Снаряды, которые мы перехватываем на нашей половине, никогда не подходят к нашим собственным цветным трубам. Нам постоянно приходится перекидывать их через стекло, и наоборот.
Многие из пойманных нами шаров – зеленые. Мы просовываем их сквозь барьер, чтобы вторая команда загнала пластик в свою магистраль… но больше ничего не происходит. Новых карт автомат не выдает. Впрочем, если запустить шар не в ту трубу, эффекта тоже ноль.
Вдруг я ловлю краем глаза мягкий хрустальный отблеск красного. Быстро озираюсь, пока к нему уже тянется Индиго. Шар падает вместе с потоком воды, и парень теряет координацию. С мелким всплеском сфера выскальзывает прямо из его ладоней и с дребезгом разлетается о металл.
– Блин! – доносится искаженный, приглушенный перегородкой ор Красного с той стороны.
Индиго продолжает неуклюже балансировать, беспорядочно пятясь задом. Я резко прыгаю вперед и мертвой хваткой вцепляюсь в ворот его рубашки, не давая ему опрокинуться навзничь прямо в опасный бурлящий ров.
– Извини, – бормочет Индиго. – Э-э, спасибо.
– Ага, нормально все, – бросаю я ему.
Обычная ошибка, с каждым могло случиться.
…Вот только у Индиго, как выясняется, с координацией движений полная катастрофа. Наблюдая, как шар за шаром пролетает мимо его пальцев, я начинаю всерьез подозревать: не из-за него ли его команда в Оранжевом зале оказалась на грани провала?
…Игра продолжается.
Пойманные хрустальные сферы мы бережно передаем через отверстия в стене противоположной команде, чтобы те опускали их в нужные пазы. И смотрим, как они улетают в темноту, после чего автомат выплевывает карты.
Как я уже говорил, большая часть шаров – зеленые, а значит, бесполезные. Нам нужно строго подбирать правильный цвет к правильной трубе.
Спустя какое-то время нам удается перехватить и пустить в дело синий, оранжевый и фиолетовый.
Они отправляются прямиком в свои цветные магистрали, и соответствующие игроки забирают чипы.
Синяя. Оранжевая. Фиолетовая.
Четыре готовы, осталось еще столько же.
Вся платформа теперь усыпана битым стеклом. Оно с хрустом крошится под ногами, когда мы перемещаемся с места на место, периодически пинками скидывая излишки в воду.
В этой комнате мы почти не разговариваем. Все играют в молчаливом сосредоточении, уйдя в собственные мысли. Изредка тишину нарушают лишь локальные вспышки ярости со стороны Красного.
Именно поэтому внезапные слова Синей застают меня врасплох.
Оказавшись прямо со мной плечом к плечу, она негромко произносит:
– Жаль, что я к ней не потянулась.
– Что?
– К Желтой, – шепчет она. – В прошлой комнате. Прямо перед выходом я проходила мимо и уже протянула руку… Хотела сжать ее плечо или просто… не знаю. Короче, собиралась что-то сделать. А потом передумала. Почему? Зачем я так поступила?
– …Я не знаю, Синяя, – отвечаю я ей. – Думаю, сейчас это уже неважно.
Она тяжело вздыхает:
– Конечно важно.
В груди что-то болезненно колет. Я изо всех сил стараюсь не смотреть сквозь оргстекло. Туда, где на соседнем статичном помосте лежит скрюченный труп Желтой.
– Мне так паршиво, Серый. Я могла бы сделать больше. Я пеклась о собственной шкуре. А может… может, мне следовало позаботиться и о ней тоже. Она ведь была такой… беззащитной.
– Нет, ты не просто пеклась о себе. Я же видел. Ты думала обо всех нас. Но здесь слишком жесткие условия. Самосохранение. Я все понимаю.
Синяя награждает меня взглядом, который мне трудно расшифровать.
Фиолетовая крутится неподалеку. Она резко бросается вперед, чтобы перехватить очередной шар, но тот оказывается зеленым. Девчонка со вздохом швыряет его в воду, поднимая фонтан брызг. Переводит взгляд на нас, ее лицо кривится от презрения.
– Желтая не была «беззащитной». Она была слабой. Слабой и жалкой. У нее просто не хватило сил сделать то, что требовалось для выживания, вот она и заплатила по счету.
– Да что с тобой, блин, такое? – спрашиваю я ее. – У тебя сердце вообще есть?
– А зачем? – она пожимает плечами. – Какой в нем толк.
Ее равнодушие взрывает во мне какой-то предохранитель, и я чувствую, как закипаю от злости.
– В чем твоя долбаная проблема, Фиолетовая? У тебя какая-то детская травма, обида на весь мир?
Она сверлит меня взглядом-лезвием:
– Отвали, – бросает она сухо.
– Я серьезно, – не унимаюсь я. – Как можно быть настолько черствой? Ты исходила желчью на Оранжевую за то, что та забыла, кто ты такая, но сама – чистой воды лицемерка. Ты хоть в курсе, что Желтая тоже прекрасно знала, КТО ТЫ?
Индиго переводит взгляд с одного на другого. Синяя прикусывает язык.
– …Чего? – переспрашивает Фиолетовая.
– Ага, – давлю я. – Она училась в твоей школе, как выяснилось. Считала тебя чертовски крутой, уж не знаю по какой причине. Пыталась подражать тебе во всем. А ты ее даже не узнала.
Фиолетовая переваривает информацию. Отворачивается, уходя в свои мысли.
– …Ну да, – роняет она секунду спустя. – Да, я ее все-таки знала, вообще-то. Имени не помню, но… Блин… Она училась на пару классов младше. – Она презрительно хмыкает: – Редкая стерва, судя по слухам. Обвинила какого-то ребенка в краже. Раздула скандал. Девчонку из школы вышвырнули. Избалованная сучка.
Я неверяще качаю головой:
– Она подражала ТЕБЕ. ТЕБЕ, Фиолетовая. Ты просто невероятна. Ты лицемерка, и ты хуже Красного. У него есть хотя бы какое-то понятие о… о команде, о том, что эту игру нужно проходить сообща…
– А ну ЗАТКНИСЬ сейчас же! – внезапно визжит Фиолетовая – так громко, что остальные по ту сторону стекла оборачиваются. Оранжевая и Красный подходят вплотную, прижимаясь лицами к отверстиям, чтобы расслышать. Девчонка яростно шагает ко мне, пока далеко за ее спиной с потолка рушится зеленый хрустальный шар, с дребезгом разлетаясь о металл и осыпаясь в воду. – Во-первых, я не отвечаю за чужие поступки. Я не виновата в том, какую тупую, бездушную херню творила эта Желтая. Во-вторых, я не лицемерка. Желтая для меня никто. Какая-то глупая девка из другого крыла школы. А Оранжевая НЕСЛА ПРЯМУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за мое детство. Мою жизнь калечили по стандартам ЕЕ приюта, а стандарты эти – дерьмо. Это не одно и то же. Ложная аналогия.
Она смачно плюет на пол.
– И в-третьих, не смей сравнивать меня с этим женоненавистником, с Красным. И вообще… – Она разворачивается к нему, тыча пальцем в стекло. Тот так и кипит на своей половине. – Вы все до сих пор талдычите об «игре»… игра, игра, игра. Ты же сам вначале так упирался, Красный. Что с тобой стало? Это все ПОЛНЫЙ БРЕД. – Она всплескивает руками. – Нет, ну чем мы тут ЗАНИМАЕМСЯ? Ловим гребаные стеклянные шарики и играем в «передай посылку». Пихаем нужный цвет в нужный паз, словно дети. Пошло оно все. Я не играю.
Следующим подает голос Индиго:
– Ты уже получила свою карту, Фиолетовая. Твой ошейник деактивирован. Как удобно.
– Закрой пасть, урод, – бормочет Фиолетовая, отворачиваясь. – Естественно, я буду думать о себе. А о ком еще…? – Она доходит до дальнего края круглой платформы и перепрыгивает через бурлящую воду на следующий участок неподвижного пола. Не оборачиваясь, вальяжно шествует по коридору, сворачивает за угол и растворяется в тусклых зеленых тенях.
Синяя с силой проводит ладонью по лицу:
– Прекрасно. Минус два.
Красный стучит костяшками пальцев по стеклу:
– Осталось собрать на троих. Зеленый, Индиго, Серый. Возвращаемся к делу.
Удивительно хладнокровная реакция. Возможно, он просто поставил крест на Фиолетовой. Или смерть Желтой заставила его чутка переоценить приоритеты.
Но мы продолжаем игру.
Таймер тикает.
…Осталось двадцать минут.
Слова Фиолетовой эхом отзываются внутри меня. Я ведь так сильно увлекся этой… этой игрой… Какого хрена мы вообще здесь делаем? Я бросаюсь вперед и на лету перехватываю один из хрустальных шаров. Этот отливает едва заметным красноватым оттенком – и это всего лишь третья сфера такого цвета за все время. Пробираясь сквозь горы битого стекла, я аккуратно передаю ее через отверстие. Зеленый забирает шар из моих рук, его ладони все еще испачканы багровой кровью Желтой.
– Спасибо, – бормочет он, выжимая слабую улыбку, сфера ложится ему в пальцы. Он несет ее через вращающийся настил, приподнимает и опускает в красную трубу. Она быстро катится и исчезает из виду, а снизу выскакивает карточка.
Зеленый шумно вздыхает, облегчение отчетливо проступает на его лице. Он подносит карту к шее и загоняет в слот. До меня долетает короткий писк и перезвон.
Нами просто играют. Какой псих засунул нас в этот ад? Что общего у всех этих игр…? В чем СМЫСЛ всего этого безумия? Я уверен, что наше спасение, наш выход кроется в ответах на эти вопросы. Какая-то чушь про командную работу? В этом прикол? Звучит слишком просто, слишком по-детски. Это сводит с ума. Я решаю, что в следующей комнате разделаюсь с писаниной как можно быстрее, и мы используем оставшееся время, чтобы нормально все обсудить. Раз и навсегда. Мы поймем, как мы связаны, и отыщем недостающий пазл в этой головоломке.
Игра продолжается.
Таймер режет минуты.
Мы успешно выбиваем карту для Индиго, и без чипа остаюсь только я.
Классика.
Я замечаю, что мы до сих пор не видели ни единого белого или серого хрустального шара. Их тут просто нет.
…Но это уже неважно.
Желтых сфер вполне хватает. В конце концов мы перехватываем одну и перекидываем ее через стену второй команде. Автомат выплевывает карту Желтой, ее передают обратно мне, и именно ее я пускаю в ход. Загоняю в слот ошейника, который послушно отзывается писком и перезвоном.
– Отлично. Собрали на всех, – произносит Синяя с облегченным вздохом. В запасе остается еще целых семь минут. Она подходит к центру платформы, прямо к стеклянной перегородке, и кричит на ту сторону: – У нас все готово. Встретимся у двери.
Остальные утвердительно кивают ей. Оранжевая что-то говорит Синей. Слов я не слышу, но при этом она указывает рукой на труп Желтой. Синяя лишь пожимает плечами и возвращается к нам с Индиго: – Ладно, валим отсюда.
– Чего хотела Оранжевая? – спрашиваю я.
– Ну… она подкинула интересную мысль. Мы ведь не деактивировали ошейник Желтой. Технически, если она пересечет порог следующей двери в таком виде, она… ну… «нарушит правила», если можно так выразиться.
Я не могу сдержать короткого смешка:
– И что с того? Что произойдет? Ошейник сработает еще раз? Двойное утопление?
Синяя разводит руками:
– Понятия не имею, Серый. Ну так что, ты готов?
– Да, – отвечаю я. – Да, пошли. – И мы направляемся к выходу. Индиго прыгает первым, за ним Синяя. Я остаюсь последним, и как раз в ту секунду, когда таймер замирает на отметке «пять минут до конца», происходит странная вещь.
Сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее из темноты потолка начинают сыпаться стеклянные шары. В этот раз – в четком, мерном ритме, никакой хаотичности. Они падают и бьются, точно тяжелые хрустальные капли дождя, и все они, каждый до единого… белые.
Ну или серые. Зависит от угла зрения.
В это мгновение я принимаю решение. Что-то внутри заставляет меня действовать. Возможно, это нерационально, но поступить иначе я просто не могу. Я прыгаю через бурлящий ров обратно на платформу, вытягиваю руки и перехватывает одну из падающих белых сфер. С кряхтением ловлю ее, несу по краю вращающегося пола к соответствующей пластиковой магистрали. Приподнимаю и опускаю внутрь – шар улетает во тьму. Секунду спустя снизу выскакивает финальная карта, забираю ее…
И деактивирую ошейник Желтой. Пусть в этом и нет практического смысла. Мне просто кажется, что так будет правильно.
Я вскидываю глаза, бросая последний взгляд на отдушину. Тот самый узкий лаз в стене. Высоко под потолком, перекрытый прутьями и недосягаемый.
…И там, в тенях, за ржавой решеткой…
…В ответ на меня в упор смотрят два огромных, широко распахнутых глаза.
Кровь мгновенно застывает в венах.
Шум несущейся воды и грохот бьющегося стекла стихают, превращаясь в далекий фоновый гул.
За прутьями решетки, сжавшись в комок, сидит маленькая девочка.
…В этой темноте она чертовски похожа на Оранжевую.
Малышка гипнотизирует меня взглядом, на ее лице застыл чистый страх.
Она прижимает палец к губам, приказывая молчать, а затем быстро уползает вглубь лаза, исчезая в кромешной тьме.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
