Прекрасно понимаю, как глупо это звучит. Раньше я сама читала подобные истории и думала точно так же. Просто не открывай дверь. Просто вызови полицию. Просто беги.
Все эти мысли кажутся полезными ровно до тех пор, пока ты не оказываешься посреди собственного коридора босиком в полночь. В одной руке кухонный нож, в другой – телефон, а по ту сторону входной двери кто-то тяжело дышит.
А началось все с тайской еды.
Я переехала в эту квартиру три недели назад. Никакой драмы, призраков в прошлом или странных старых зданий со смотрителями, которые зловеще предупреждают не спускаться в подвал. Обычная квартира на третьем этаже над вереницей магазинчиков. В таких местах в общем коридоре вечно пахнет освежителем воздуха и чужим ужином.
Переезд случился после расставания с Льюисом. Мы прожили вместе четыре года. Он не был опасным или злым – просто беспомощным. Из тех тихих, изматывающих мужчин, рядом с которыми чувствуешь себя матерью взрослого ребенка. Стоило ему съехать, как я погрустила неделю, а потом ощутила дикое облегчение.
Впервые за долгое время это место принадлежало мне. Мои кружки в шкафу. Моя одежда в гардеробе. Моя музыка на повторе – и никто не просит переключить.
В тот вечер я вернулась с работы поздно. Весь день лил дождь, обувь промокла насквозь. Сил на готовку не осталось, и я заказала ужин в тайском ресторанчике на нашей улице: зеленый карри, рис жасмин, спринг-роллы и диетическую колу.
Приложение обещало доставку за двадцать пять минут.
Я переоделась в пижаму, умылась и устроилась на диване с телефоном. Помню это редкое чувство полного умиротворения. Именно оно сейчас пугает больше всего. Все было так обыденно. Я находилась в шаге от самого заурядного, скучного вечера.
В 22:43 раздался звонок домофона.
Я сняла трубку.
– Да?
– Доставка.
Голос звучал тихо. Вроде молодой, но через динамик сложно разобрать.
– Третий этаж, шестая квартира.
– Я знаю, – бросил он.
Я на секунду нахмурилась. Впрочем, номер квартиры пишется в приложении. Конечно, он знал.
Я открыла замок и стала ждать у порога. Через минуту раздался стук.
Я распахнула дверь – парень стоял слишком близко.
Это первое, что бросилось в глаза. Обычно курьеры делают шаг назад. Этот же высился прямо передо мной, почти перекрывая собой весь проем. Черный дождевик с накинутым капюшоном, через плечо перекинута термосумка. Лица почти не разглядеть: только рот и колючая щетина.
– Эрин? – спросил он.
– Да, это я.
Он протянул мне пакет:
– Приятного аппетита.
– Спасибо.
Я забрала заказ и уже собиралась закрыть дверь, как вдруг он произнес:
– Извините, я забыл ваш напиток.
Я заглянула внутрь. Карри, рис, спринг-роллы. Диетической колы не было.
– Все нормально, – ответила я. – Не переживайте.
– Он у меня внизу, в машине.
– Правда, не нужно.
– Я принесу.
Едва я успела открыть рот, как он развернулся и зашагал к лестнице.
Я захлопнула дверь и повернула замок.
Не знаю, зачем сделала это так поспешно. Может, из-за того, что он стоял вплотную. Может, потому что он произнес мое имя так, словно мы давно знакомы. А может, одиночество просто обостряет слух, и каждый шорох в пустой квартире начинает казаться угрозой.
Я поставила пакет на кофейный столик, пытаясь успокоиться. Карри обжигал пальцы, от риса шел пар. Несколько минут я успешно убеждала себя в собственной глупости.
А потом нашла записку.
Она лежала под спринг-роллами. Не ресторанный чек – тот был прикреплен степлером снаружи пакета.
Это был обрывок обычной белой бумаги с неровным, рваным краем.
Сначала я подумала, что это какая-то кухонная пометка, попавшая внутрь случайно. Но затем увидела свое имя.
ЭРИН М.
КВАРТИРА 6.
ЖИВЕТ ОДНА.
СОБАКИ НЕТ.
ТОЛЬКО ЦЕПОЧКА НА ДВЕРИ.
ОКНО СПАЛЬНИ ВЫХОДИТ В СЛУЖЕБНЫЙ ПЕРЕУЛОК.
ОБЫЧНО ДОМА ПОСЛЕ 7 ВЕЧЕРА.
Я не могла оторвать взгляд.
Первая мысль – Льюис.
Сто процентов он. Жалкая попытка напугать, заставить позвонить ему, внушить мысль, будто я до сих пор в ком-то нуждаюсь. Очень в его духе – выпить лишнего и выкинуть подобную «гениальную» глупость.
Я схватила телефон и набрала его номер.
Он ответил после пятого гудка.
– Ну что еще?
– Ты мне что-то прислал?
– Чего?
– Не прикидывайся идиотом. Ты подослал кого-то к моей квартире?
Трубка ответила молчанием, затем раздался усталый вздох:
– Эрин, одиннадцатый час ночи.
– В моем заказе лежала записка.
– Какая еще записка?
– В которой написано, что я живу одна.
Снова пауза. Но на этот раз тишина ощущалась иначе.
– Ты серьезно?
– Да.
– Ты где сейчас?
– В квартире, где же еще.
– Запри дверь.
– Она заперта.
– Нет, запри нормально.
Это взбесило даже в такой момент. С чего вдруг он стал таким благоразумным?
– Я заперла ее.
– Скинь фото.
Хотелось послать его к черту, но я все же сфотографировала обрывок и отправила сообщение.
Телефон зазвонил секунд через десять.
– Это не я.
Голос Льюиса изменился. Сонливость как рукой сняло.
– Льюис…
– Клянусь матерью, это не я. Вызывай полицию.
Договорить он не успел – в дверь постучали.
Три негромких удара.
Спокойно, без агрессии.
Даже вежливо.
Я застыла посреди гостиной, прижимая трубку к уху.
– Эрин? – позвал Льюис.
Снова стук.
Затем донесся голос курьера:
– Ваш напиток.
Я не шевелилась.
Льюис продолжал повторять мое имя, но его голос доносился будто издалека.
Визитер постучал опять:
– Могу оставить здесь, если хотите.
Медленно, шаг за шагом, я подошла к двери и прильнула к глазку.
Коридор пустовал.
Ни курьера, ни напитка. Никого.
Я попятилась.
В ладони завибрировал телефон – пришло уведомление из приложения доставки: «Курьер у вашей двери».
Снова взгляд в глазок.
Пустой коридор.
Экран вспыхнул – входящий с неизвестного номера.
До сих пор не понимаю, зачем ответила. Мозг судорожно цеплялся за остатки логики, пытаясь превратить происходящее во что-то нормальное.
– Алло?
Из динамика раздался голос курьера:
– Зря ты полезла смотреть чек.
Я не могла вымолвить ни слова.
– Сначала надо было поесть, – добавил он.
Телефон выпал из пальцев.
При ударе о пол вызов не сбросился. Из динамика доносилось чужое тяжелое дыхание.
И тут ручка двери пришла в движение.
Медленно.
Вниз, затем вверх.
Вниз, затем вверх.
Замок был заперт, но тварь снаружи аккуратно проверяла его, стараясь не шуметь.
Я схватила телефон и нажала отбой. Руки тряслись так сильно, что попала по кнопке только с третьего раза. Сразу же набрала 112.
Оператор спросила, какая служба необходима.
– Полиция, – прошептала я.
– Что у вас произошло?
– У моей двери кто-то есть.
– Вы в опасности?
– Да. Кажется, да.
– Дверь заперта?
– Да.
– Вы видите этого человека?
Еще один быстрый взгляд в глазок.
Коридор пуст.
– Нет, – выдохнула я. – Но он там.
Стоило произнести это, как крышка почтового ящика на двери приподнялась.
Совсем чуть-чуть.
На уровне моих коленей образовалась черная щель.
Я отпрянула, споткнувшись.
Оператор настойчиво расспрашивала о случившемся.
– Он приоткрыл почтовый ящик.
– Не приближайтесь к двери, – скомандовала женщина. – Если есть возможность, зайдите в комнату, которая закрывается изнутри.
В ванной задвижка имелась. Хилая, хлипкая, но хоть какая-то.
Я выдернула самый большой нож из кухонного ящика и попятилась к ванной.
Крышка почтового ящика с лязгом захлопнулась.
И тут стук возобновился.
Три удара.
Пауза.
Три удара.
Пауза.
– Эри-и-ин, – позвал он.
Я заперлась в ванной и опустилась на край бортика, положив нож на колени. Оператор продолжала говорить – спокойно, уверенно, задавая вопросы, на которые я едва соображала, как отвечать.
Адрес. Имя. Видела ли я оружие. Есть ли в квартиру другой вход.
– Нет, – ответила я. – Только входная дверь.
И тут в памяти всплыла строчка из записки:
ОКНО СПАЛЬНИ ВЫХОДИТ В СЛУЖЕБНЫЙ ПЕРЕУЛОК.
Окно спальни.
То самое, которое я открыла пару часов назад, спасаясь от запаха краски и сырости.
Я рванулась вверх так резко, что нож с грохотом сорвался в ванну.
– Что случилось? – зачастила оператор.
– Окно в спальне.
– Туда кто-то лезет?
– Не знаю.
– Оставайтесь на месте, если дверь в ванную запирается.
В том-то и была беда: из ванной не было видно ни спальни, ни коридора. Вообще ничего.
В квартире воцарилась гробовая тишина.
И это было стократ хуже любого стука.
Несколько секунд я слышала лишь дыхание оператора в трубке да бешеный стук собственного сердца, отдающий в барабанные перепонки.
А затем в спальне скрипнула дверь.
Я оставляла ее открытой.
Точно помню, что оставляла.
Но она скрипнула.
Звук был медленным, осторожным. Так бывает, когда к дереву едва прикасаются подушечками пальцев, плавно толкая его вперед.
– Он внутри, – прошептала я.
Женщина на том конце провода заверила, что наряд уже близко.
«Близко» – это не в квартире. «Близко» – это не между мной и им.
В коридоре прогнулась половица.
Затем еще одна.
Шаги приближались к ванной.
Я перехватила нож и встала прямо за дверью. Ноги подкашивались. Помню глупую, абсурдную мысль, засевшую в голове: я умру в старой пижаме. Умру босиком, в заношенных штанах, пока на столике в гостиной будет остывать тайская еда.
Дверная ручка дернулась вниз.
Один раз.
Второй.
И тут из-за двери донесся его голос:
– Зря ты не забрала напиток.
Я зажала рот ладонью.
Он тихо рассмеялся.
– Я не злюсь, – протянул он. – Просто ты все усложнила.
Дверь заходила ходуном в пазах – тварь навалилась на нее плечом.
Задвижка в ванной была крошечной, поворотной. Из тех, что ставят, чтобы втихаря почистить зубы. Она не была рассчитана на оборону.
Снаружи надавили сильнее.
В районе защелки треснуло дерево.
Оператор что-то кричала в трубку, но слова слились в неразличимый гул.
Вдруг снизу грохнул тяжелый удар.
– Полиция! – взревел чужой голос.
Натиск на дверь прекратился.
На секунду мне показалось, что он сбежал.
Но в следующий миг дверь ванной разлетелась щепками.
Он ворвался внутрь – капюшон по-прежнему накинут на глаза, в правой руке зажата отвертка. Я полоснула ножом наотмашь, не думая. Лезвие вспороло ему рукав. Ублюдок взвыл и всем телом протаранил меня, впечатав спиной в раковину так, что зеркало позади треснуло.
Нож вылетел из рук.
Он мертвой хваткой вцепился в мое запястье, пальцы мгновенно онемели.
– Дура, – выплюнул он.
Больше он ничего не успел.
В коридор ворвались двое полицейских. Один с ходу сбил его с ног, и с грохотом рухнул с ним прямо в ванну. Второй офицер выволок меня в коридор, без конца повторяя: «Все позади, вы в безопасности, в безопасности…», хотя никакой безопасности я не чувствовала. Наверное, я больше никогда ее не почувствую.
Его повязали прямо в моей ванной.
***
Звали его Дэниел Прайс. По крайней мере, так он представился. Но курьером из моего заказа он не был. Настоящим водителем оказалась девушка по имени Мелисса. Ее нашли в машине тремя улицами дальше – без сознания, но живую. Кто-то напал на нее сзади сразу после того, как она забрала мой пакет из ресторана.
Дэниел забрал ее телефон, термосумку и куртку.
Уже одного этого хватило бы для кошмара.
Но потом копы обыскали его машину.
Они нашли распечатанные чеки. Десятки. Может, больше. Имена, адреса, пометки. Некоторые вычеркнуты. Напротив других стояли галочки. Мой адрес был обведен в кружок.
Полиция особо не распространялась – они всегда так делают. Отделывались дежурными фразами: «ведется следствие», «возможная связь», «изъятые улики».
Но один офицер проговорился. Случайно.
– Другим повезло меньше, – обронил он.
И тут же замолчал.
Другим.
Ту ночь я провела у Льюиса – это лучше всего говорит о том, насколько мне было жутко. До самого утра я сидела на его диване, глядя, как по стеклу стекают дождевые капли. Он заваривал чай и без конца извинялся за вещи, к которым не имел никакого отношения.
К полудню я почти убедила себя, что все кончено.
Дэниел за решеткой. Мелисса жива. Чеки у полиции. Замки на старой квартире сменят. Если понадобится, я просто уеду в другой город.
И тут телефон ожил.
Пришло уведомление от приложения доставки.
Я уставилась на экран в полном ступоре. Я ведь лично удалила это приложение прямо в полицейском участке. Своими глазами видела, как исчез значок.
Но уведомление горело на дисплее.
«Ваш курьер уже близко».
Я ткнула пальцем в экран.
На карте маленькая иконка велосипеда уверенно двигалась по улице Льюиса.
Я подскочила так резко, что обварила ногу чаем.
Льюис испуганно спросил, что стряслось.
Значок велосипеда замер прямо напротив его дома.
И тут раздался звонок в дверь.
Льюис побледнел.
– Нет, – выдохнула я. – Не надо.
Он шагнул к окну и приоткрыл занавеску.
– Там никого, – бросил он.
Телефон снова задрожал в руке: «Курьер у вашей двери».
Следом выскочило еще одно сообщение: «Ваш напиток».
***
Это случилось три дня назад.
Сейчас я пишу эти строки из гостиничного номера, зарегистрированного на чужое имя. Мой телефон забрали копы. Они утверждают, будто никаких активных заказов не было. Никаких курьеров. Ни единого следа отправленных уведомлений в базе данных.
Но я-то видела экран.
Льюис тоже смотрел запись с камеры дверного звонка. Пустое крыльцо. Ни души.
Только аудиозапись зафиксировала три удара.
Три негромких удара.
Пауза.
Три негромких удара.
Пауза.
Понятия не имею, был ли у Дэниела сообщник. Не знаю, успел ли он настроить какую-то программу перед арестом. Не понимаю, почему проклятое приложение заново устанавливается на каждый телефон, который я одалживаю, и откуда уведомления узнают мои координаты раньше, чем я успеваю кому-то их сообщить.
Я знаю лишь одно.
Если вы заказываете еду поздно ночью, и курьер заявляет, будто забыл ваш напиток – велите ему оставить все у порога.
Не открывайте дверь.
Не проверяйте коридор.
Не верьте глазку.
И если ваш телефон твердит, что курьер уже близко, хотя вы давно удалили приложение – бегите прочь до того, как раздастся стук.
Потому что вчера в 22:43 кто-то просунул листок бумаги под дверь моего гостиничного номера.
Там стояло мое вымышленное имя.
Номер комнаты.
Собаки нет.
Путешествует одна.
Замок в ванной хлипкий.
А в самом низу красовалась приписка от руки: «Ты все еще хочешь пить».
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
