Дом горит. Только двое из нас выбрались. Двое из шестерых. Точнее семерых. В этом-то и проблема.
Не представляю, когда появился седьмой. Дина и Анджело пришли первыми, я тогда еще раскладывал закуски. Вряд ли кто-то был там до того. Я помню, что они пришли первыми. А оно не могло спрятаться, если не было людей.
Всего одного обледеневшего участка дороги хватило, чтобы наш автобус врезался в дерево.
Я пыталась заснуть. Но позади храпел какой-то парень, на ухабах зверски трясло, радио вопило во всю глотку… короче говоря, не судьба.
Ожидаются осадки, 30 сантиметров снега…
…продолжается поиск сбежавшего из тюрьмы заключенного…
…воооот о пробках отчет!…
Буря на улице всегда будит меня. В этом нет никакой логики или причины. Неважно, будь то два часа ночи, три часа утра или четыре. Как только я слышу раскаты грома, проливной дождь или порыв ветра, бьющий в дверь, я вскакиваю с постели и как ракета бегу в ванную на холодный кафельный пол. Я никогда этого не понимал. Но по сей день продолжаю это делать. Самое простое объяснение, к которому я...
Я всего боялся, когда был ребенком. Движущихся лиц, выступающих из обоев по ночам. Веток деревьев, скользящих как змеи. Груд одежды, превращающихся в обмягшие тела. Фонарей, склоняющихся, как головы, и зловеще улыбающихся капотов машин.
А еще звуков. Скрип двери превращался в стон. Ветер выл, а половицы тяжело вздыхали.
Призраки и монстры преследовали меня на каждом шагу.
– Хэнк, солнце, сбегай в подвал, принеси муки. Мой сын только что спустился к завтраку. Вместо ответа он плюхается на кухонный стул и качает маленькой головкой. – Нет, – бормочет он. – Не могу. Я выглядываю из-за миски с тестом для оладьев. Обеспокоенный, бледный… сам на себя не похож. – Почему нет? Сын поднимает на меня широко раскрытые глаза: – Мам, в подвале призраки. – О, не говори глупостей...
Я обнял Рипли и не удержался от слез. Он лизнул меня в лицо, дрожа и, что еще хуже, молча. Очень нетипично. Рипли – не из тихих собак, он всегда лаял, и встречая меня, и когда так сильно волновался, как сейчас. Но, что бы ни увидел здесь внизу, он только тихо прильнул ко мне и уцепился лапами за плечи, словно хотел на ручки, как в детстве… уже много лет прошло с тех пор и он слишком вырос для...
Доктор Дэниел Вэнс был умным человеком. Возможно, даже чересчур умным. Сорокалетний преподаватель гидродинамики, мыслящий формами и числами. Однажды, без всякой видимой причины, он занялся расчетами даты апокалипсиса и пришел к тревожному выводу. Он не делился точными деталями своего открытия, но учитывая, что он тут же уволился и продал все свои многочисленные активы, можно сказать, что вывод...
Баю-баюшки-баю
Не ложися на краю
Придет серенький волчок
И ухватит за бочок.
Он ухватит за бочок
И потащит во лесок,
И потащит во лесок
Под ракитовый кусток….
Яркими красками мелькал перед глазами мир, населенный лишь покалеченными старыми куклами. Их натянутые улыбки смотрелись особенно нелепо и жутко при оторванных конечностях и спутанных в колтуны волосах.
“Хватить убиваться, Люси, хватит так убиваться, Люси…” Когда Люси Роджерс лишила себя жизни в 13 лет, мне было 10. Она перерезала запястья в ванне и ее матери пришлось выламывать дверь, чтоб попасть к ней. Люси была ее единственным ребенком. Люси может и сама сотворила с собой такое, но моя старшая сестра Сара и две ее подруги точно ее к этому подтолкнули. Сара ходила в одну школу с Люси с...
“Лицо моего убийцы”.
Заканчивая печатать последнюю букву, я уже понял, что не следовало этого делать.
Ведь в самой идее искусственного интеллекта, создающего картины, есть что-то жуткое…
Эти замысловато детализированные пейзажи, всегда такие пустынные и апокалиптические.