Я с недоумением уставился на пиликнувший телефон. Остальные были с головой погружены в эту партию в “Монополию” и ничего не заметили.
– Клянусь Богом, если тебе выпадет Бесплатная стоянка, я набью твою тупую рожу, – сказала Эвелин.
Рави вертел кости в руках.
– Давай, всемогущий Иисус, пусть выпадет четверка… – Он бросил их на доску.
– Черт! – сказал он, как обычно облажавшись.
Я пытался понять, что происходит. На экране телефона было одно единственное слово. Черный текст на белом фоне, шрифт как из старинной книги:
“ПРЯЧЬСЯ”
Я нетерпеливо ткнул в черный прямоугольник экрана. Надпись не исчезала.
– Эй, Эй-Джей, – крикнула Эвелин тоном училки, поймавшей на списывании. – Ты реально уже зависим от телефона. Давай, как нормальный чувак, поиграй с нами в настолку.
– Да-да, прости, – Еще пара отчаянных тычков в экран. Потом я зажал кнопку питания. Одной рукой взял кости, бросил – выпала тройка. Остановился на B & O Railroad. Пара секунд на раздумья:
– Не, к черту железные дороги, – сказал я.
Мы же не дикари. Если кто-то не хотел покупать собственность – никто не возражал. Никаких аукционов, никаких заморочек. Домашние “правила”.
Я снова уткнулся в телефон, в то время как Хиро, сидящий слева от меня, взял кубики и приготовился тащить свою убогую башмачную фишку через “Старт”, чтобы получить свои двести. Долгое удержание кнопки ничего не дало – дело шло к сбросу к заводским настройкам. Я подумал, не попросить ли у Рави ноутбук, чтобы загуглить, что, черт возьми, происходит.
Квартира вздрогнула – буквально на долю секунды. Как будто начиналось землетрясение. Я напрягся.
Фоновый шум с телевизора – там шел автоплей “Никому это не нужно” на Netflix – пропал, оставив за собой лишь легкий треск статики.
Рави встал первым.
– Я не… – начал он медленно, словно боясь спугнуть мысль, – я не думаю, что это было землетрясение, верно? – Он озадаченно уставился на телевизор, пытаясь понять, почему тот отключился. Проверил провода. – Вряд ли пробки вышибло, у меня же не так много всего включено, да?
Я пытался осознать состояние своего, скорее всего, взломанного телефона, и это странное слово, которое продолжало врезаться мне в глаза.
– Блин, это пипец как странно, – сказал Хиро, хмыкнув.
Я поднял голову.
– Что? – спросил я, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хиро разворачивает ко мне свой телефон. Его домашний экран тоже сменился: черный текст на белом фоне. “ПРЯЧЬСЯ”
Эвелин, которая к технологиям относилась примерно как к чуме, воспользовалась тем, что все отвлеклись от игры, чтобы наконец ответить на кучу старых сообщений.
– Что за хрень? – сказала она. – Это… что вообще?
Увидев мой сосредоточенный – если не сказать угрюмый – взгляд, она тоже повернула экран телефона ко мне. У нее было то же самое.
Я начал нервничать.
– Рави, где твой телефон? – спросил я его.
– Где-то тут, наверное, – ответил он, все еще возясь с телевизором. Не благодаря его стараниям, но экран вдруг ожил – индикатор питания внизу стал равномерно мигать красным.
На экране появилось простое сообщение:
“ПРЯЧЬСЯ”
– Прятаться? – повторил Рави, схватив пульт и начав нажимать кнопки, пытаясь вернуть Netflix, но ничего не работало.
– Чувак, – сказал я. Он обернулся. Я показал ему свой телефон – Хиро и Эвелин показали свои.
– Это… – он снова глянул на экран телевизора, потом на нас, – подождите, как это вообще возможно?
– Это типа как экстренное оповещение? – спросил Хиро.
– Ну, может, и да, но это ведь не обычное уведомление, – сказал Рави. – Оно как будто полностью захватывает экран. И на разных устройствах. – Он нахмурился.
– Взлом? – спросил я.
Он пожал плечами:
– Какой-то странный взлом, разве нет?
– Государственный эксперимент? – снова вбросил Хиро.
Меня осенила мысль.
Я вышел на балкон, сдвинул дверь, ступил наружу. Окинул город взглядом с четырнадцатого этажа квартиры Рави – словно Око Саурона.
В соседних высотках почти везде были задернуты жалюзи или занавески. Но в тех немногих окнах, что остались открытыми – я почувствовал себя тем парнем из Окна во двор – люди с тем же ошарашенным видом уставились в экраны телефонов. В компьютеры. На стенах телевизоров, закрепленных кронштейнами, я с трудом различал тот же белый фон с черным текстом. То, что видел я – видели и они.
Остальные вышли ко мне.
– Что бы это ни было – оно как минимум задело весь квартал, – сказал я. Посмотрел вниз – на улицах люди словно застыли, уткнувшись в свои устройства.
– Мы ведь и копам позвонить не можем, да? – сказал Хиро.
– Уверен, они уже в курсе, – ответил я.
– Может, просто подождать, пока они все починят? – предложил Рави.
Я кивнул. Но чувствовалось, что Эвелин все это напрягало. Она молчала, но это молчание было тяжелым, будто удушающим.
– Мысли есть? – спросил я.
– Ну… может, стоит послушаться? – сказала она.
– Прости, что? – спросил Рави.
– Ну… Прятаться, – снова она.
– Где?
– Я не знаю.
– Ну, мы уже в моей квартире. Думаю, этого… достаточно, да? – добавил он.
Пауза.
– Давайте без паники, – продолжил Рави. – Это все, конечно, смахивает на безумие, но не такое уж… ну, не настолько все буквально, правда?
Хиро щелкнул пальцами, сказав:
– А если это вирусная реклама? Типа для фильма?
– Взламывать нам телефоны, чтобы мы их не могли использовать? Не думаю, что это в компетенции Lionsgate, чувак, – сказал я, потом повернулся к Эвелин. – Но… прятаться, серьезно?
Мелькнувший у нее в глазах огонек сказал больше любых слов, будто лампочка в голове загорелась. Она вернулась в квартиру и начала внимательно осматривать ее.
– Что ты делаешь? – спросил Рави, следуя за ней. Мы с Хиро тоже вышли с балкона.
– Пусть я выгляжу идиоткой. Может, это предупреждение. Может, что-то происходит, – ответила она.
– Мы в коробке внутри коробки, по сути, – сказал Рави. – Все нормально, Эв.
– Но, черт возьми, – она махнула на телевизор, потом на свой телефон, – оно говорит: прячься. А вдруг это буквально? – Она продолжила поиски и в итоге остановилась на раздвижном шкафу в спальне Рави – лучшее, что можно было найти в его шестидесятиметровой квартире. – Я спрячусь тут, если только у тебя нет идей получше.
– Эвелин… – с нажимом сказал Рави.
Она протиснулась внутрь, отодвигая вешалки, пробираясь к самому краю, освобождая место.
– Я закрываю дверь. И если вы мне действительно друзья – вы тоже залезете сюда.
Повисло неловкое молчание, пока Хиро не нарушил тишину первым:
– Ну… перестраховаться ведь не помешает, да? – Он двинулся вперед, на секунду засомневался, потом все же влез внутрь.
– Если я окажусь дурой – вы сможете смеяться надо мной вечно, – сказала Эвелин, пока Хиро протискивался рядом с ней.
Прозвучало убедительно, надо признать. С неохотой я полез следом, устроившись под вешалками с одеждой Рави. Место для него самого еще оставалось.
– Черт бы вас побрал, – пробормотал он, уступая, последним залез внутрь и закрыл дверь. Наступила темнота.
Я снова посмотрел на телефон. Все тот же старомодный шрифт. Все то же требование.
– И сколько нам тут сидеть? – спросил Рави.
– Пять минут, – ответила Эвелин.
– Уф, – отозвался он.
И мы замерли в тишине.
Где-то из гостиной доносилось отдаленное тиканье часов – давление немного спало.
Все это казалось… глупым. Даже веселым, по-своему.
– Помните, как мы ездили в кемпинг в Санлайт Гроувс? – спросил Хиро.
– Глэмпинг, – поправил Рави.
– Эв тогда подумала, что увидела медведя, – рассмеялся Хиро. – Медведицу с медвежонком.
– Было темно, это чертовски походило на медведей, – сказала она, сама посмеиваясь. – Я еще и звуки какие-то слышала.
– Медведи в Санлайт Гроувс, – повторил он. – Это ж самая жалкая роща деревьев во всей Америке, ну какие там медведи.
– Ребята, заткнитесь. Раз уж мы здесь, давайте доведем дело до конца. Пока нас не сцапала какая-нибудь кукла из “Заклятия”, – сказал Рави, на удивление без раздражения.
Мы еще с минуту сидели молча.
Я снова посмотрел на телефон. “ПРЯЧЬСЯ” – все это казалось бессмыслицей, но с каждой минутой происходящее ощущалось все менее и менее безобидным.
– Как думаете, что это? – прошептал Хиро.
Я покачал головой. Эвелин – легкий, почти равнодушный, жест плечами. Рави глубоко вдохнул, прежде чем заговорить:
– Ну, очевидно, что это что-то серьезное, – сказал он приглушенно. – Типа… явно не просто так.
Я помахал телефоном:
– У меня там и банк, и вообще вся жизнь. А теперь он просто кирпич. Я в заднице.
– Они что-нибудь придумают, – сказал Рави.
Вдруг – громкие, тяжелые удары в дверь квартиры. Гулкие, мощные.
– Эй! – донесся голос, приглушенный стенами. – Рави, ты дома?
Эвелин напряглась:
– Кто это?
– Очевидно, скинуокер, – ответил Рави. – Шучу. Это соседка, Моника.
Эвелин потянулась через меня и Хиро, дернув Рави за рукав:
– Ты уверен?
– Да. И, наверное, мне стоит открыть.
– Ты же сказал – пять минут, – напомнила она.
– Да, но сейчас я выгляжу как довольно паршивый сосед, – ответил он.
Стук в дверь продолжался. Как и голос.
– У меня какая-то странная фигня на телефоне – у Брэда тоже. Там написано: прячься. На телеке то же самое, на компе то же самое. Я не знаю, как кому-то дозвониться, не знаю, что делать… – голос соседки, Моники, все тянулся, сбивчивый, отчаянный.
Рави фыркнул, выдыхая через нос:
– Все, это тупо, я сейчас…
– Нет! – резко сказала Эвелин, но тут вдруг…
Он застыл.
Мы все замерли.
Я почувствовал нечто. Что-то очень, очень близкое и гнетущее.
Стук исчез. Или, по крайней мере, я больше его не слышал. Ни тиканья часов, ни легкого шороха нашей одежды – ничего. Будто мир затаил дыхание.
Будто что-то было там. Прямо у дверцы шкафа.
И тут – щелчок, будто укол статики, а потом…
Оно ушло.
Что бы это ни было – ощущение растворилось, звуки вернулись. Я осторожно взглянул на экран телефона.
Надписи “ПРЯЧЬСЯ” больше не было. Вернулся обычный домашний экран.
Между всеми нами повисло гнетущее молчание.
– Вы это почувствовали? – прошептала наконец Эвелин.
Никто ничего не сказал. Рави снова протянул руку к дверце шкафа, чтобы сдвинуть ее – но пальцы дрожали.
– Ты справишься, – прошептал я. – Думаю, все уже нормально.
Он собрался с духом, будто переступая через что-то внутри себя. Дверца поползла в сторону, открывая комнату – точь-в-точь такую, какой мы ее оставили.
Мы огляделись.
– Пойду открою Монике, – сказал он. Голос был вялым, будто откуда-то издалека. Он поднялся и осторожно вышел из комнаты. Мы с остальными пошли за ним, остановившись в гостиной, пока он направился к двери.
Я открыл Twitter, ввел “Hide” и отсортировал по новым. Эвелин, тем временем, взяла пульт со стойки и включила телевизор – теперь уже без “Прячься” – начав листать каналы на Roku.
– Что ищешь? – спросил Хиро.
– Ну, типа… прямой эфир, наверное. Новости… – ответила она.
Мое пролистывание Твиттера не дало ничего полезного или внятного, но по хаотичным постам, судя по всему со всего мира, было ясно одно – то, что случилось, охватило всех.
Мое внимание переключилось на Рави. Он стоял на коврике у двери, прижав глаз к глазку. И долго не двигался.
– Все нормально, чувак? – спросил я.
Ответа не было. Он просто стоял, словно окаменев.
Я подошел ближе. Осторожно.
– Она… она… – прохрипел он.
Я подошел к нему, похлопал по плечам, пытаясь оттащить от дверного глазка. Он, наконец, оторвался, сначала оперся о стену, а потом медленно сполз на пол, оседая, будто из него выпустили воздух.
Я заглянул в глазок.
За дверью, в коридоре, его соседка – та самая, что стучала – выглядела так, будто ее чем-то пронзило насквозь, разорвав внутренности.
Кляксы крови на стенах, на полу. Коридор был просто залит залит ею.
– Что… – начал я, когда почувствовал вибрацию телефона. Достал его.
“СНОВА”
Я даже не успел осмыслить сообщение, как услышал, реакцию Рави и Эвелин.
– Еще одна… – выдохнул он.
– Теперь написано “снова”, – сказала она.
Я обернулся – на экране телевизора то же самое зловещее слово.
– Черт.
– Значит, нам снова прятаться? – отозвался Хиро.
Как и Рави, я был в ступоре.
– Эй-Джей, как ты думаешь, что нам делать? – повторил он.
– Эвелин, – сказал я, с трудом выговаривая слова, – у тебя тогда было хорошее чутье… как ты думаешь, что теперь?
– Сколько у нас времени? – спросила она.
– Сколько времени прошло с того момента, как я впервые увидел слово “ПРЯЧЬСЯ”, до того, как мы почувствовали это присутствие в шкафу?
– Может, минут десять, – услышал я, как Рави безжизненно пробормотал.
– Я… не… – начала Эвелин, но тут же прервала себя. – Погоди, а что ты вообще видел там, за дверью?
Она уже начала приближаться к двери. Я остановил ее.
– Думаю, тебе лучше этого не видеть.
– Ты… ты серьезно? – спросила она.
– Да, – ответил я, тут же понимая, что, может, лучше было бы соврать.
– Мы не можем рассчитывать, что у нас столько же времени, – добавил Рави.
Я предложил свою идею:
– Попробуем спрятаться в том же месте?
Хиро начал ходить взад-вперед, задумчиво постукивая ногой.
– Если подумать, – сказал он, – было написано “прячься”, и мы спрятались. Теперь – “снова”, значит, то, что случилось, произойдет снова.
Он посмотрел на нас с таким выражением, будто тоже видел, что ждет нас за дверью.
– Отличный вывод, кэп, – сказал я.
– Я имею в виду, – продолжил он с трудом, – когда мы были детьми и играли, если ты постоянно выбирал одно и то же место, в конце концов тебя находили.
– Мы правда пытаемся применить какую-то логику к этому? – пробормотал Рави.
Эвелин взяла себя в руки.
– Думаю, он прав. Это безумие, и я не могу поверить, что говорю это, но нужно идти на поводу у интуиции. А она говорит – в этот раз выбираем другие места.
– Но слово “места” звучит так, будто нам надо разделиться? – сказал я, оглядываясь вокруг и медленно осознавая, что маленькое пространство квартиры, в которой мы находимся, делает эту идею куда более разумной, чем мне хотелось бы. Я повернулся к Рави. – Куда нам всем идти?
Он покачал головой, несколько раз потер лоб, будто пытаясь вернуть себя в реальность.
– Наверное… – начал он, думая вслух, – двое под моей кроватью, – Рави скривился, давая мозгу время на соображение, – один в кладовке с бытовой техникой, другой… в прачечной.
Он встал и показал рукой – одна из кладовок была прямо за мной.
– Давайте, быстро!
Я бросил взгляд на Хиро и Эвелин, которые рванули в спальню.
Рави кивнул мне, затем вошел в прачечную, неловко втиснулся между стиральной машиной и сушилкой и закрылся там.
Я зашел в кладовку с техникой и закрыл свою дверь.
Ну, попытался закрыть. Дверь не защелкивалась.
– Черт, – выдохнул я, – Рави, дверь не… – но тут же сдержался, чтобы не сказать больше. Если время вышло, я бы сдал свое укрытие, черт, я сдал бы и его, если продолжил говорить. Я попытался защелкнуть дверь еще пару раз, затем, охваченный ужасом, крепко ухватился за ручку и стал просто удерживать дверь. Старался контролировать дрожащую руку и учащенное дыхание, а потом…
Тишина вновь окутала нас. Полная тишина, и следом – то самое ощущение присутствия.
Я почувствовал, как за ручку двери слегка потянули. Я держал ее крепко, но не пытался перетянуть – не хотел выдавать себя.
И снова все прекратилось.
Ощущение исчезло. Я выждал пятнадцать секунд, прежде чем украдкой взглянул на телефон – предупреждение “СНОВА” исчезло.
Сначала раздался скрип двери Рави. Я последовал за ним.
Он был взволнован.
– Забыл, что с этой дверью проблемы, испугался, чувак, я…
– Все нормально, – перебил я его, – не переживай, я понимаю.
– Я даже слышал, как ты меня звал, а я… я… запаниковал и думал…
– Мы живы, чувак, все нормально, мы… – я сразу же вспомнил, что мы с Рави тут не одни. – Эвелин и Хиро.
– Черт, точно, – сказал он. Мы бросились в его спальню.
Сначала ничего не было слышно. Они еще не вышли. На миг в голове мелькнула жуткая мысль, что нам придется вытаскивать их трупы из-под кровати.
– Ребята, – сказал я, – все чисто. Выходите.
Повисла довольно долгая тишина, а затем они наконец выползли, живые и невредимые.
Когда они встали, мне захотелось их обнять. Всех. На секунду я почувствовал новое чувство благодарности за жизнь, за то, что могу видеть их лица, смог узнать их характеры.
Еще один вибросигнал на телефоне. Я посмотрел:
“ПЕРЕРЫВ”
Я вздохнул с облегчением и показал сообщение остальным.
– Думаю, это хорошо, – сказала Эвелин. – Немного времени, чтобы перевести дух после всего этого сраного безумия.
– А что потом? – спросил Рави. – Это будет продолжаться?
Мы вместе направились в гостиную, напряженные.
– У нас не было ни секунды, чтобы осознать все это, – вновь сказала Эвелин.
Во мне что-то было не так.
Я почувствовал себя… нехорошо.
– Эй, Эв, – спросил Хиро довольно прямолинейно, – откуда ты знала, что нам надо было пробыть в шкафу пять минут?
Я заметил легкое раздражение на ее лице от этого вопроса.
– Я ничего не знала – это была догадка. Но, честно, вы все были чертовски упрямы, и вам повезло, что я настояла на этом.
Хиро посмотрел на нее с непонятным выражением.
– Ладно.
– Похоже, хочешь что-то мне высказать, – сказала она.
– Зачем? Почему ты думаешь, что я…
Рави перебил их, вставая между ними.
– Черт возьми, ребята, угомонитесь.
Но когда он это сказал… Может, это была всего лишь игра воображения, но я почувствовал внутри что-то разгорающееся, как будто, несмотря на серьезное лицо, Рави скрывал внутреннюю улыбку от происходящего.
– Хиро, – сказал я, – кажется, ты направляешь свой скептицизм не туда.
Лицо Рави помрачнело, что стало для меня доказательством.
– Не думаю, что стоит злиться на того, кто нас спас в первый раз, – я попытался подвести к мысли, кивая на Эвелин, – Но скорее на того, кто хотел открыть дверь шкафа.
И тут меня поразило нечто еще более очевидное.
– Погоди, Рави, ты пытался меня убить.
Вдруг я уставился на него, злость росла с каждой секундой, все становилось кристально ясным. Эвелин и Хиро встали рядом со мной.
Рави смотрел с испугом и раздражением:
– Я уже признал, что облажался с дверью – я извинился! Зачем ты все усугубляешь? Я пытался их успокоить… – Потом, заметив, что мы приближаемся к нему, он попятился к кухонным шкафам. Указал на меня:
– Ты смотрел в телефон, когда все началось, – сказал он, как будто сам только что до чего-то додумался. – Ты ждал. Ждал, когда это начнется!
– Это безумное и чертовски притянутое обвинение, – сказал я, уверенный, что доверять ему нельзя. Но когда я перевел взгляд на Эвелин и Хиро, понял, что им тоже нельзя верить. Нельзя было доверять вообще никому.
Я сжал руки, сердце колотилось. Доверять сейчас было роскошью, которой у нас не было – не после всего этого. Голос Эвелин прорезал напряжение, словно лезвие.
– Перерыв, – повторила она, спокойно, но с тяжестью в голосе. – Оно пытается сломить и перессорить нас.
Я заметил едва уловимую, почти незаметную улыбку, мелькнувшую на ее лице на секунду, и меня осенило – она знает больше, чем говорит. Может, она была в курсе всего с самого начала? Вот почему она так настаивала на том, чтобы спрятаться, была в этом уверена?
Тем не менее, Рави определённо должен был быть первым. Первым, от кого нужно избавиться.
Он схватил нож из кухонного шкафа и направил его на нас.
И лишь крошечная мысль на краю сознания пыталась пробиться: нас водят за нос – и это до нелепости очевидно. Что бы это ни было, оно нас держит. Но это понимание оставалось чисто теоретическим: эмоции и мысли продолжали нанизываться одна на другую, складываясь в логичную, убедительную цепочку, чувства накалялись–
Конечно, она бы это знала. Особенно если бы была в доле.
Мы все уставились на неё. Я не сводил глаз ни с одного из этих предателей – этих ублюдков. Даже малейшее движение не прошло бы мимо меня.
– Оно перехватывает контроль, заливает нас яростью, которая не наша. Но насколько бы настоящей она ни казалась…
Она повернула свой телефон экраном к нам, жестом пригласив прочитать:
“ПЕРЕРЫВ”
– Мы не должны этому поддаваться.
Внутри меня что-то дрогнуло – рациональность пробивалась сквозь шторм подозрений и страха.
Возможно… возможно, дело не в них. Возможно, это то существо, что контролирует нас через них.
Я сглотнул.
– Ладно, – сказал я медленно, – Мы не позволим ему победить. Больше никаких ссор. Мы сохраняем спокойствие.
Но даже когда я говорил это, в животе разливалась тревога.
Потому что теперь главный вопрос: Кто из нас уже потерян?
Рави крепче сжал нож, и мы все остались в этом странном равновесии – четыре человека, замершие в противостоянии.
“Это все вы, вы!” – подумал я про себя, но тут меня вдруг охватило ощущение легкости.
Как будто ненасытный голод утих, или сильный страх рассеялся, как когда понимаешь, что шум в другой комнате – не человек, а просто что-то упало. Мои тревоги и паранойя исчезли. Экран моего телефона снова вернулся к обычному фону.
Трудно было описать, что я чувствовал сейчас. Ясность. Стыд. Я посмотрел на Рави с сожалением. Его голова опустилась, и он вернул нож на место.
Хиро первым повернулся к Эвелин.
– Прости, – сказал он. Потом – к Рави. – Извини.
– Извините, ребята, – сказал Рави.
– Прости, – сказал я.
– Всегда пожалуйста, придурки, – фыркнула Эвелин. Мы явно это заслужили.
– Это было… чертовски безумно, – сказал Рави.
– Как проклятый парк аттракционов, – добавила Эвелин.
– Я не… это был не я полностью, – сказал Хиро. – Как будто что-то было во мне, и это было…
– Все в порядке, чувак, – сказал я. Уже устал повторять это, и, честно, я и сам не заслуживал прощения после того, что творилось у меня в голове всего тридцать секунд назад.
– Нам нужно как-то это записать, ну, что мы уязвимы. Не забывать… – начал Рави.
– Нужно просто помнить, держать голову холодной, – перебил я, – Помните…
Но, кажется, страх, что на наших телефонах снова появится слово “СНОВА“, заставил Рави начать искать бумагу и что-то записывать, пока остальные из нас пытались насладиться передышкой – каждой полсекундой спокойствия словно величайшей роскошью.
Я хотел сказать “прости” еще с десяток-другой раз – и был уверен, что не я один чувствую подобное.
– Кажется, я теряю себя, – сказал я. Мне казалось, что я нахожусь во сне.
– Да, – ответил Рави. – Да, чувак.
– Мы… – начал Хиро, внимательно нас разглядывая, – Скорее всего, все умрем. Может, нам стоит как-то попрощаться?
– Не говори так, – сказала Эвелин.
– Как ты думаешь, сколько уже умерло? – спросил Хиро.
Я подошел к телевизору (который временно снова свободен от тех странных приказов из слов), включил его и переключил на прямую трансляцию футбольного матча.
Одна неподвижная камера. Вся публика на стадионе – разорвана в клочья. Игроки на поле в кадре – будто изрешечены чем-то.
Я вернулся на главную страницу, пытаясь найти другой прямой эфир. Кликнул на новостной канал, о котором раньше не слышал.
Показали пустой стол. Провода, ведущие из-под стола, заставили меня подумать, что, возможно, ведущий прячется там.
“Мы пытаемся вести трансляцию,” – раздалось из телевизора, – “зная, что сигнал скоро прервется. Я пока что живой, пережил, что бы это ни было, но кадры с места событий показывают огромные разрушения. Настоятельно рекомендую…”
В этот момент трансляция прервалась и на экране появилось новое слово:
“ИЩИ“
Опять тем же шрифтом из старых книг.
И экран треснул, затем взорвался с громким хлопком, разбрасывая осколки стекла по полу…
Так же взорвался экран моего телефона, который я оставил на кофейном столике.
Так же взорвались телефоны в руках у Эвелин и Хиро, которые среагировали, выбросив устройства на пол; они отскочили пару раз и замерли, валяясь внизу.
Я запаниковал.
– Искать, искать… – отчаянно повторял я, пытаясь заставить мозг сосредоточиться на задаче.
– Может, что-то не на своем месте? – предположила Эвелин.
– А если нам нужно найти то, что убивает всех? – сказал Хиро.
– Я не… – начал я, но не смог даже закончить предложение.
Я выбежал на балкон, наружу, чтобы осмотреться – вдруг что-то заметное в небе или в городе. Я увидел на соседних высотках кровавые занавески, неузнаваемые тела у окон без жалюзи, и, когда мои глаза метались с места на место, подсказку.
Небольшой телевизор в одной из квартир. Экран выглядел целым. На нем было слово, которое я не мог разобрать – у меня получилось лишь рассмотреть, что там пять букв.
– Экраны, – сказал я. – Нужно искать экран, который еще работает!
Я вернулся в гостиную.
– Есть у кого-нибудь бинокль?
Все посмотрели на меня.
– Какого черта у кого-то могут быть бинокли? – спросил Рави.
– Там… там, кажется, работает экран в одном из соседних домов, – я сбивчиво объяснил, – на нем есть слово, но я не могу его разобрать. Можно попытаться найти другой, не знаю, я…
Я побежал в кабинет Рави. Экран компьютера разбит. Черт. Взял его ноутбук – разбит тоже. Не то, все не то.
Я нервно постукивал пальцами обеих рук по своей груди, пока остальные отчаянно искали хоть что-то рабочее.
Мне нужно бежать в другую квартиру?
Успею ли?
Как вообще туда попасть?
И тут, как удар молнии, до меня дошло.
– Рави, где твой телефон?
Он был немного растерян. – Не знаю, чувак, я постоянно его теряю…
– Найди его.
– Ты правда думаешь, что дело в нем?
– Мы ищем работающий экран, а его телефон – единственное, что мы еще не проверили.
Я повернулся к Хиро:
– Проверь остальные квартиры на этом этаже. Если двери открыты – заходи, проверь все: телефоны, ноутбуки, телевизоры – неважно, ищи целые экраны с сообщением.
– Понял, – сказал он и бросился к двери, открыл ее, испугался тела Моники у порога, чуть не споткнулся, но взял себя в руки и побежал по коридору, дверь за ним захлопнулась.
Дальше мы перевернули всю квартиру Рави, включая подушки дивана.
– Где ты обычно теряешь его? – спросил я.
Посмотрели под кровать. Вместе с Эвелин мы отчаянно заглядывали в ящики и под столешницы.
– Не знаю, – ответил он, – Это глупо, но иногда я просто кидаю его через всю комнату.
Очень полезная информация – офигенно полезная.
В ванной я проверил аптечку. Потом – обратно в его комнату, в шкаф, проверяя карманы всех его штанов. Ощущение неизбежного накрывало с головой. Это именно то, что нас убьет, да?..
– Люблю вас, – я услышал, как Эвелин тихо произнесла почти шепотом, словно она тоже это чувствовала.
Никакого явного обратного отсчета, но тянущее чувство в груди. Как поезд, несущийся на нас, а мы просто привязаны к рельсам.
Рави побежал к тумбе под телевизор, заглядывая за нее, под книги, под полки…
А я снова вернулся в гостиную, убежденный, что мы все перепроверили, и опустил взгляд на ту самую игру, с которой мы начали этот смертельный вечер – Монополию.
А именно – на беспорядочную кучу купюр по 50, 20 и 10 на стороне Рави. Я знал, что он не любит менять их на сотки. Деньги сложены в большую стопку, что имело смысл – он доминировал в игре. Но все равно…
Я присел и еще тщательнее обыскал место, с которого мы начали наш отчаянный поиск, и обнаружил Samsung Galaxy A35 Рави под игрушечными деньгами, с новым словом на экране:
“УЛЫБАЙСЯ“
В этот раз действительно казалось, что время вышло.
– Я нашел его! Мы должны улыбаться! – я выкрикнул, словно чертов аукционист.
Эвелин первой обернулась на меня из кухни:
– Что?!
Я рывком поднял телефон с пола и показал ей сообщение: “УЛЫБАЙСЯ“
Она скопировала мое натянутое выражение лица – улыбка на все зубы, притворное счастье – так же сделал и Рави, который выскочил из комнаты, даже не взглянув на сообщение на телефоне или мои напряженные глаза.
Хиро резко открыл дверь…
– Ничего не нашел, прости! – крикнул он. Он увидел наши широкие улыбки и глаза, которые пытались дать ему намек, а я силился прошептать слово, сохраняя улыбку, но это получилось что-то вроде “УЛБССЬ”.
И все же, несмотря на всю путаницу…
Он понял повторил и показал нам свои жемчужно-белые зубы.
Я сохранял сияющую улыбку, чувствуя, как слеза страха скатывается по щеке, мои глаза были прикованы к телефону Рави в моей руке, молясь и надеясь, что нас всех не разорвут…
И слово исчезло. Я показал группе доказательство, и по одному наши “веселые” выражения сменились на привычные нервные хмурые лица. Все вместе выдохнули.
– Я больше не могу так, – сказал Рави.
– Я тоже, – добавила Эвелин.
В отличие от некоторых пауз между приказами, которые нам давались раньше, я уже заметил новое сообщение на единственном оставшемся рабочем телефоне, который держал в правой руке:
“УКАЖИ НА ЖЕРТВУ“
Я почувствовал, что все взгляды устремлены на меня. Я не мог скрыть свое отчаяние.
– Что? – спросил Рави.
– Укажи на жертву, – я сказал, едва внятно.
– Эй-Джей? – спросила Эвелин.
Я наклонил телефон так, чтобы они смогли прочесть. Я не мог произнести это громче – язык просто не слушался.
Под сообщением таймер уже отсчитывал время. К тому моменту, как я показал им телефон, оставалось 1:45, 1:44, 1:43…
Нам потребовалось еще несколько секунд, чтобы осознать происходящее.
Я чувствовал себя побежденным. По-настоящему, в этот раз. Выхода не было.
– Ладно, – сказал Рави, прервав момент застоя. – И что теперь? Обсудим, кого выберем? Может, все согласимся указать на кого-то? Честно, хрен знает, ради чего мне жить.
Следующим заговорил Хиро:
– Я… моя семья, мама, папа, братья, сестры – я даже не думал о них все это время. Они, наверное, все мертвы, они…
– Да, – прервал я, слова врезались в меня и отбросили остатки приличий – все, кого я когда-либо знал, скорее всего, ушли…
Эвелин мягко улыбнулась нам:
– У меня теперь только вы, – сказала она. – Так что, знаете, к черту это, – сказала она, указав на себя, почти заставив мое сердце остановиться от страха, что ее разорвут сразу же, но таймер все еще тикал.
– Я переворачиваю эту сраную игру, – сказала она твердо.
1:12
1:11
1:10
Хиро указал на себя.
– Да к черту все – я тоже переворачиваю игру, – сказал он.
Я посмотрел на него, почти нервно, с раздражением:
– Серьезно, после всего этого, ребята?
1:07
1:06
1:05
– Если мы уже в аду, – сказал Рави, – Маловероятно, но что если… может, мы уклонимся от пули.
Он загнул указательный палец к себе.
– Перевернем правила этой чертовой игры.
Я просто смотрел на них. Было странно ощущать, как волна эгоистичных мыслей нахлынула на меня.
0:40
0:39
0:38
– Ладно, – сказал я, копируя жест друзей. – Давайте сделаем это.
Я тоже указал на себя, как будто мы играли в “Саймона говорит” или что-то в этом роде.
0:33
0:32
0:31
Я посмотрел с признательностью на своих друзей. Самых лучших друзей, что у меня когда-либо были в этой глупой жизни.
А потом на доску Монополии, на которой мы играли.
Это была действительно ужасная игра – я не понимал, зачем мы каждый раз в нее играли.
0:27
0:26
Я увидел кучу денег на “Бесплатной парковке”.
0:23
0:22
Единственный способ сделать ее интересной – играть с дурацкими правилами – домашними правилами.
0:20
0:19
– Стойте, – сказал я. – Все за мной.
Я рванул к двери.
0:15
0:14
0:13
Я указал на мертвую соседку Рави в коридоре перед дверью – Монику.
– Мы не знали, с чем имеем дело, пока она не умерла. Ее жертва дала нам шанс, – сказал я, словно обращаясь к тому, кто творит этот ужас с нами.
Я понимал, что это сильно притянуто за уши.
0:09
0:08
– И, наверное, мы потеряли много человечности с тех пор, так что – извини, Моника, – сказал я, указывая на нее. – И спасибо.
0:06
0:05
И мои лучшие друзья тоже указали. Это был довольно мрачный способ закончить все это; со словами “Извини” и “Спасибо”, которые, вероятно, станут нашими последними словами – я точно прервал наш трогательный момент своим поведением.
0:02
0:01
0:00
– Домашние “правила”, – сказал я.
И затем я приготовился – к боли и смерти.
…
Но ничего не случилось.
Вместо этого на телефоне Рави, который я держал в руках, просто появилось:
“ОТЛИЧНО ПОИГРАЛИ“
Затем экран вернулся к стандартной заставке – изображению борзой. У него даже не было такой собаки, Рави просто был одержим этой породой.
Мы стояли так минут десять, казалось, прежде чем наконец решились войти в квартиру друг за другом, словно группа вежливых зомби.
Я не понимал, что думать о случившемся, что делать, кого стоит проверить, в каком состоянии мир, что вообще происходит вокруг меня.
Я сел обратно за доску Монополии. Остальные, почти как зомбированные марионетки, тоже заняли свои места.
– Кажется, мой ход, – сказал я медленно.
Я взял кости. Бросил. Выпало десять.
Я передвигал свой значок с цилиндром по каждой клетке, пока не остановился на “Shortline Railroad”.
– Хочешь купить? – спросила меня Эвелин.
Я долго думал. Очень долго. Наконец, я ответил…
– Конечно.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевел Хаосит-затейник специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
