Тяжелые гитарные риффы пульсировали в наушниках, я орудовал шваброй. Оззи уже прорычал свое вступление к Iron Man, и теперь Тони обрушивал на слушателя последовавшее за ним безумие. Я кружился на месте, перебирая пальцами по деревянной ручке швабры, будто стоял на сцене перед многотысячной толпой. Свет стробоскопов полосовал платформу, толпа голодных фанатов в едином порыве выла, мечтая хотя бы коснуться каблука моего ботинка, словно я сам был металл-Мессией, несущим спасение. Мечта была вечной, а я – бессмертным.
Ну, ровно до тех пор, пока наушники не сорвали с моей головы.
– Зак, хорош валять дурака, вали отсюда. Мы закрываемся. Завтра те же, там же, – проворчал Марк, когда я обернулся.
– Эй, мужик, я просто делаю уборку веселее. Ну, знаешь, чуток поклонения в день субботний? – Я вскинул «козу» и высунул язык.
– Послушай, парень, ты в курсе, что семидесятые были лет пятьдесят назад? – Он закатил глаза и потащил свою тушу к входной двери.
– Ага, настоящая трагедия. Десятилетие лучшей музыки, навеки застывшее во времени, – вздохнул я, натягивая джинсовку. Я щелкнул выключателем и вышел из магазина, пока Марк придерживал дверь.
– А что мне еще слушать, Тейлор Свифт? – прорычал я с отвращением. От одной мысли меня чуть не вывернуло.
– Парень, мне глубоко плевать, что ты там слушаешь. До завтра. – Он махнул рукой через плечо и побрел через парковку, как большой ворчливый гризли.
Я глянул на свои смарт-часы: десять минут десятого.
Вот дерьмо…
Я опаздывал. Запрыгнул в старый отцовский «Блейзер» и с пробуксовкой вылетел со стоянки, направляясь на север, к Джессике.
Я гнал по окраине города под гудящий глэм-метал. Уютные домики и сенокосные угодья проносились мимо смазанным пятном. Я прикурил ментоловую сигарету из пачки в кармане куртки и беззвучно помолился, чтобы сегодня мне повезло. Давненько мне не обламывалось, и сейчас я прямо-таки чувствовал зуд нетерпения.
Ее дом показался в поле зрения, стоило подняться на холм. Небольшое кирпичное ранчо на Литтл-Форк-роуд. Трава была непозволительно высокой, а сквозь гравий на подъездной дорожке пробивались сорняки. У почтового ящика на ветру покачивались фиолетовые цветы чертополоха, возвышаясь над коврами клевера. Ее матери было трудно справляться с хозяйством после смерти мужа. В прошлом году у него случился сердечный приступ прямо на работе. Ужасно вышло. Мистер Питерсон был отличным мужиком, и, думаю, ее мама делала все, что в ее силах.
Я постучал в дверь, и по ту сторону пес зашелся лаем. Мелкий терьер, который меня недолюбливал – что было взаимно. У нас вендетта с тех пор, как прошлым летом псина прокусила мне ухо.
Из дома донеслась ругань и звук захлопнувшейся дверцы шкафа. Они всегда запирали пса туда, чтобы он не нападал на гостей. Злобный мелкий червь.
Дверь распахнулась, и меня встретило измученное лицо миссис Питерсон в розовом халате и с бигуди на голове.
– Привет, Зак. Мне и правда пора избавиться от этой чертовой собаки, а? – Она усмехнулась и одарила меня одним из тех «церковных» объятий – знаете, когда отставляешь зад подальше от собеседника, чтобы контакт был минимальным.
– Я бы для начала отправил его к психологу, – ухмыльнулся я. Маленький Терри-Террор скребся по ту сторону шкафа, тихо порыкивая.
– Я скажу Джессике, что ты пришел.
Ее мама скрылась в коридоре, а я принялся разглядывать фарфоровых гномов на каминной полке. Краска на их одежде потускнела, а бороды на ощупь напоминали щетину зубной щетки. Выглядели они довольно сурово: красная краска вокруг губ немного растеклась на щеки, из-за чего казалось, будто они недавно пообедали Белоснежкой.
В коридоре раздался топот; я обернулся как раз вовремя, чтобы подхватить Джессику, запрыгнувшую мне на руки и принявшуюся осыпать поцелуями лицо.
– Эй, эй, полегче! – рассмеялся я, ставя ее на пол.
Она знаками показала, что скучала.
– Но мы же виделись всего два дня назад, – сказал я, пропуская сквозь пальцы ее рыжевато-коричневые волосы.
«Слишком долго», – прочитал я по ее губам.
Я еще раз сжал ее в объятиях, а затем отстранился, чтобы она могла прочитать по моим губам:
– Хочешь смыться отсюда?
Она возбужденно закивала. Я улыбнулся и поцеловал ее в лоб.
– ДО СВИДАНИЯ, МИССИС ПИТЕРСОН! – крикнул я.
– Пока, ребята! Хорошо проведите время, но чтобы к полуночи она была дома! – донеслось из дальней спальни.
– БУДЕТ СДЕЛАНО, СПАСИБО!
Мы выскочили за сетчатую дверь, хихикая. Я обежал машину, открыл пассажирскую дверь «Блейзера», помог ей забраться, запрыгнул сам и завел двигатель.
«Куда мы едем?» – спросила Джессика знаками.
– Я подумал, может, покатаемся немного, покурим? А потом заглянем в то местечко у мельницы Бира, пообжимаемся? – Я подмигнул.
Она закатила глаза, но затем озорно улыбнулась, показала мне неприличный жест и согласно кивнула. Я рассмеялся, включил передачу и направился на юг, к другому концу города.
Джессика скрутила косяк, и мы какое-то время передавали его друг другу под тяжелый металл восьмидесятых, гремящий из колонок. Она прижала ладонь к динамику на двери, чтобы тоже «слышать» музыку. Голова мерно покачивалась в такт барабанам, рука сжимала мое колено.
Я подъехал к перекрестку 127-го шоссе и Хогпат-роуд. Пока стояли у знака «Стоп», мне в голову пришла идея. Мельница Бира была в паре миль налево, но справа, всего в трех четвертях мили, было то самое поле. Местная легенда, которую рассказывали, чтобы пугать детей у костра.
На 127-м шоссе, прямо перед границей следующего округа, есть кукурузное поле – говорят, если проезжать мимо, в свете фар среди стеблей можно увидеть лица. А еще говорят, если смотреть на них слишком долго, дольше одного мгновения, они придут за тобой. Я не верил ни единому слову, но Джессику эта история пугала до чертиков, и мне было ужасно любопытно посмотреть, как она будет ежиться, проезжая мимо.
Я включил поворотник и свернул направо. Джессика подозрительно вскинула бровь.
«Куда мы едем?» – спросила она знаками.
– Просто глянем, не встретятся ли нам знакомые лица, – злорадно ухмыльнулся я, наблюдая, как выражение ее лица меняется с недоумения на тревогу от осознания.
«Нет. Ни за что», – прочитал я по губам.
– Да ладно тебе, будет весело.
В ответ она показала мне средний палец и сползла пониже в кресле. Джессика была глухой от рождения, но никогда не имела проблем с тем, чтобы донести свою мысль.
Я потянулся к ее руке, но она ее отдернула, отвернувшись к окну.
Ничего, переживет, потом еще вместе посмеемся.
Я сбросил скорость до черепашьей, когда мы вошли в поворот, где, согласно городскому фольклору, нас должен был ждать у-у-ужас. Ряд за рядом тянулись стебли кукурузы, их метелки трепетали на легком ветру. Ничего, кроме початков. Ни единого лица я не увидел.
Джессика разочарованно вздохнула. Я видел, что она злится, и это тревожило.
Все вышло совсем не так весело, как я воображал, а мне не хотелось бесить ее слишком сильно до того, как мы доберемся до места для поцелуев. Так что я развернул «Блейзер» и направился обратно к мельнице. Уверен, к тому времени, как мы приедем, она меня простит.
Когда я во второй раз проходил тот поворот, краем глаза я заметил нечто, заставившее меня ударить по тормозам. Что-то раздвинуло ряды кукурузы, на миг показавшись снаружи.
– Ты это видела? – мое сердце екнуло, пока я всматривался в поле.
«Что?» – спросила она.
Я включил фару-искатель, закрепленную параллельно водительскому окну. Этот «Шевроле» раньше был полицейской машиной, пока и мой отец, и сам автомобиль не ушли со службы.
Я повел лучом влево, затем вправо. Ничего, кроме кукурузы.
Но я мог бы поклясться, что видел, как что-то метнулось по полю.
Я снова повел светом влево и замер. Сердце заколотилось в груди, а макушку покалывало от статического напряжения.
Из-за стеблей кукурузы на нас смотрело около дюжины вялых, лишенных эмоций лиц. Мертвенно-белые, без носов. Глаза – сплошная чернота, отражающая свет, точно стекло…
Кукольные глаза.
Джессика больно ударила меня по плечу и беззвучно закричала, чтобы я гнал, гнал, гнал!
Я отпустил тормоз и ударил по газам; шины провернулись, мы рванули вперед всего на пару футов, и тут двигатель заглох. Дорога погрузилась во тьму – фары тоже погасли.
Дерьмо, дерьмо, дерьмо!
Я попытался повернуть ключ в замке зажигания, но аккумулятор каким-то образом сел в ноль.
Щелк, щелк, щелк, щелк, щелк.
Нет тока. Как такое вообще возможно? Я только весной заменил генератор, да и аккумулятор был почти новый.
«Что ты делаешь? Нам нужно уезжать!»
Джессика продолжала неистово жестикулировать, ее руки мелькали со скоростью мили в минуту.
– Я не понимаю, что ты говоришь! Ты слишком быстро машешь! – вскричал я.
Она глубоко вздохнула и беззвучно произнесла: «Что с машиной?»
– Не знаю… может, клемма соскочила или типа того. Выйди, подсвети мне, я проверю.
Она лихорадочно замотала головой: «Нет».
– Да ладно тебе, все путем. Это, небось, просто лунный свет так падает. Тут на мили вокруг никого, кроме нас и кукурузы. – Я пытался рационализировать ситуацию ради нее и ради себя. Лица были ненастоящими, мы просто выдумали их, потому что их и искали. Машина заглохла не из-за какой-то сверхъестественной силы, это было бы нелепо. Наверняка клемма разболталась, гайка как-нибудь сама свинтилась от тряски.
Я открыл капот и выбрался из кабины, встретившись с Джессикой у передней части моторного отсека. На мгновение мы замерли, озираясь по сторонам и подсвечивая телефонами ряды кукурузы. Никаких лиц. Никого. Ничего.
«Видишь, это все воображение…» – сказал я себе. Но почему сам никак не мог отделаться от жуткого чувства, что за нами наблюдают?
Я заглянул под капот. Двигатель выглядел нормально: никакого пара от перегрева, клеммы сидят плотно. На контактах даже коррозии не было.
Странно.
Джессика прильнула к моему боку, как сиамский близнец, дрожа всем телом. Я снял куртку и набросил ей на плечи. Она виновато улыбнулась, все еще дрожа. Я поцеловал ее в макушку и заверил, что все в порядке, после чего снова повернулся к внедорожнику.
Я потратил пару минут, ковыряясь в проводах, проверил уровень антифриза в радиаторе и даже вытащил щуп, чтобы убедиться, что с маслом все ок. Не то чтобы это могло обесточить двигатель, но я нервничал и хотел убедиться, что все ок, прежде чем мы уберемся отсюда ко всем чертям.
Мы быстро запрыгнули обратно в «Блейзер». Я перекрестился и попросил у Бога помощи. Это выглядело противоречиво, учитывая мою футболку Slayer с пентаграммой, но я решил, что лишним не будет.
Повернул ключ. Двигатель на мгновение завыл, но, к моему восторгу, взревел и ожил. Я хлопнул ладонью по крыше кабины и издал радостный клич. Джессика рассмеялась и поцеловала меня в щеку.
Я крутанул ручку фар, и когда они зажглись, прямо перед тем, как я включил передачу, через асфальт что-то метнулось. Что-то крупное и приземистое.
Только моя нога нажала на газ, как двигатель чихнул и снова заглох.
– Да ладно! – крикнул я.
Щелк, щелк, щелк, щелк, щелк.
– Пожалуйста, Боже!
Щелк, щелк, щелк, щелк, щелк.
Мы оба снова вышли и побрели к капоту, но не успел я его открыть, как Джессика чуть ли не на спину мне залезла, указывая пальцем через мое плечо и всхлипывая; ее губы дрожали.
– Что? Что там… – Слова застряли в горле, когда я увидел массивную фигуру размером с дуб, ковыляющую к нам через поле травы. Было слишком темно, чтобы разглядеть черты, но я знал одно: нам нужно валить отсюда. Существо издало громкий стон, похожий на звук земли, поглощающей лес.
К черту все…
Я схватил Джессику за руку, и мы бросились прямиком в кукурузное поле. Мы бежали сквозь стебли, липкие листья хлестали нас по лицам. Ноги горели, почва цеплялась за ботинки – влажная и густая, как глина, она присасывалась к подошвам при каждом шаге.
Мы не останавливались, пока не вылетели на поляну с другой стороны поля. Огромный амбар стоял за дряхлым двухэтажным фермерским домом. Должно быть, мы на старой ферме Нормана Джеффриса. Я узнал ржавый грузовик «Шайенн», стоящий перед амбаром. Норман был городским пьяницей, и я сотни раз видел эту колымагу припаркованной у клуба ветеранов.
В кукурузе позади нас поднялся страшный шум. Я обернулся и увидел, как верхушки стеблей яростно раскачиваются. Что-то приближалось.
– Скорее. – Я потянул Джессику к амбару, стараясь бежать так быстро, как только мог, не бросая ее.
Мы едва успели влететь в раздвижные двери, как небо разверзлось проливным дождем. Он обрушился стеной, вдали ударил гром.
Джесс тронула меня за плечо и указала на дальнюю стену. В глубине амбара сидел старый Норман. Он расположился в шезлонге, голова лениво свесилась на левое плечо, а в руках он сжимал пустую бутылку виски. Его стул окружал ров из смятых пивных банок. Из бумбокса в углу гудел блюграсс, перекрывая его громкий храп.
Внезапно низкий, гортанный рык эхом отозвался сквозь шум дождя прямо за дверями амбара. Мы прыгнули за штабель поддонов, стоявших рядом с тюками сена. Я заглянул в щель между досками и увидел тень, отброшенную на противоположную стену. Таких теней я еще не видел.
Конечности изгибались и ломались, точно ветви. Но движения не были жесткими, как у дерева, – они были текучими и почти кошачьими.
В задней части амбара что-то грохнуло, и я увидел, как тень легко взметнулась с земли прямо на сеновал наверху.
Тут чьи-то тяжелые ручищи вцепились в наши плечи и выволокли нас на середину амбара. Нас толкнули вперед, и мы повалились на бетонный пол. Мистер Джеффрис, шатаясь, стоял за нами, явно не в духе.
– Что вы забыли на моей земле? – прорычал он.
– Да какого черта, мужик… – я вскочил на ноги и помог подняться Джесс.
– Вам здесь не место. Это вам не притон, чтобы тискаться и дуть траву. – Норман неодобрительно скрестил руки на груди.
– Мы ничего такого не делали. Что-то гналось за нами от самой дороги. Мы прятались.
– О чем ты болтаешь? Кто за вами гнался?
– Я не знаю, что это было. Машина заглохла, и мы увидели лица в кукурузе. А потом за нами погналось что-то огромное. Мы не знали, что делать, и…
Он поднял руку, прерывая меня, и недоверчиво усмехнулся.
– Возьми себя в руки, парень. Опять эта старая сказка? Кончай уже, тебе привиделось. Ты что, грибов наелся?
– Нет, мужик, все не так. Мы… – я осекся. Из чердачного люка прямо над головой Нормана высунулось лицо. Одно из тех многих, что мы видели в поле.
Я дрожащей рукой указал ему за спину; по телу пробежала судорога. Во рту пересохло, я не мог вымолвить ни слова.
Мистер Джеффрис фыркнул и обернулся, столкнувшись с тварью нос к носу.
От шока он повалился навзничь и на карачках отпрянул к стене.
– Иисус, Мария и Иосиф! – взвизгнул он.
Длинная шея существа была черной как чернила и тянулась, словно замазка, но сквозь маслянистую слизь я видел мышечные волокна. Снаружи ударила молния, осветив фарфоровое лицо. Оно улыбнулось Норману, обнажая ряды зубов, острых как бритвы. Старик выхватил пистолет из кармана комбинезона и начал беспорядочно палить.
Тварь яростно взвизгнула и прыгнула на него с сеновала.
Я бросился наутек, Джессика не отставала. Мы пронеслись по лужам на подъездной дорожке и нырнули за старый пикап.
Внутри амбара грохнуло еще несколько выстрелов, а потом внезапно воцарилась тишина. Я рискнул выглянуть из-за кузова, чтобы хоть что-то разглядеть.
Тишина. А потом…
Две руки вцепились в раму ворот. Побелевшие костяшки вытянули на свет лицо Нормана. Он застыл от ужаса, поймав мой взгляд.
– Помогите! – закричал он.
Но я не мог пошевелиться, словно парализованный.
Старик медленно выползал из амбара, волоча грудь по грязи. Он уже почти пересек порог, когда массивный коготь пронзил его грудную клетку со стороны спины.
Он закричал от невыносимой боли, медленно поднимаясь в воздух. Изо рта хлынула кровь, вперемешку с мольбами о пощаде, но существо дернулось, и в одно мгновение его затянуло обратно в темноту амбара. Последний вопль ужаса разорвал ночную тишину.
Джессика обхватила мою голову ладонями, заставляя повернуться к ней, и беззвучно произнесла: «Уходим. Сейчас же». Ее глаза под мокрыми волосами, облепившими лицо, расширились до размеров блюдца.
– Ладно… – прошептал я.
Мы рванули к старому фермерскому дому. Позади ревела тварь, в небе грохотал гром. Я молился Богу, в которого не верил. И слышал, как существо настигает нас.
Оно зарычало и щелкнуло зубами у самого моего затылка в тот миг, когда Джессика крутанула ручку. Мы влетели в кухню и с грохотом захлопнули дверь. Я вцепился в стеллаж с консервами и опрокинул его перед входом, забаррикадировав нас внутри.
БАМ!
Оно врезалось в дверь.
БАМ! БАМ! БАМ!
Еще трижды, пока тень за занавеской не отступила.
Джесс рыдала и стонала, вцепившись руками в волосы. Я обнял ее, прижал к себе, лихорадочно соображая, как выбраться из этой переделки.
Что нам делать? Заколотить дом как крепость и ждать утра?
Тварь будто прочитала мои мысли: сразу после этой догадки наверху послышался звон разбитого окна.
Оно в доме.
Я отстранил Джесс.
– Посмотри на меня.
Она замотала головой и попыталась снова спрятать лицо у меня на груди.
– Нет, посмотри на меня, Джесс! – вскричал я.
«Хорошо».
– Оно здесь. Я слышал, как оно влезло через окно наверху.
Она крепко вцепилась в мои предплечья, дыхание ее участилось.
– Нам нужно уходить. До утра еще несколько часов. Мы не сможем так долго бегать по ферме, оно нас поймает. Нужно вернуться к «Блейзеру». Поняла?
Она опустила голову, слезы продолжали катиться по ее веснушчатым щекам.
Я взял ее за подбородок и снова заставил посмотреть мне в глаза.
– Поняла? – повторил я.
Она кивнула. Я прильнул к ней и поцеловал ее – так глубоко, будто в последний раз. Скорее всего, так оно и было.
Я отстранился и попытался отодвинуть тяжелый шкаф от двери, но он был неподъемным. Джесс присела и рванула его вместе со мной – вдвоем нам удалось оттащить его в сторону.
– Готова? – спросил я.
Она показала большой палец.
Я услышал, как тварь несется вниз по лестнице, и в этот миг мы снова выскочили за дверь. К счастью, ливень сменился моросью, что позволило нам бежать быстрее.
Мы добрались до края кукурузного поля, и только тогда я позволил себе оглянуться. Существо только что выскочило из дома. Я видел его лишь мельком: угольно-черное, лишенное постоянной формы. В свете фонаря на крыльце его очертания постоянно менялись и пульсировали. Оно замерло и смотрело нам вслед своими мертвыми глазами.
Мы неслись сквозь кукурузу, а вокруг раздавалось улюлюканье, хохот, тявканье и щелканье челюстей. Будто стая гиен шла по следу. Мы были газелями, а они – хищниками, что пируют в ночи. На нас открыли охоту.
Когда уже казалось, что легкие сейчас взорвутся, мы выскочили из поля. Я тяжело хрипел, доползая на ватных ногах до машины. Белый кузов блестел в лунном свете; в тот миг он казался райскими вратами, шансом на спасение.
Мы с Джессикой одновременно запрыгнули в кабину. Я схватил ключи и повернул их. «Блейзер» завелся мгновенно, без колебаний.
– ДА-А-А-А-А! – взвыл я, как валькирия.
Джессика забарабанила кулаками по панели, понукая меня ехать, и я вдавил педаль в пол, так что резина задымилась на асфальте. Мы вылетели из поворота, и в этот миг я снова увидел лица в кукурузе. Безэмоциональные, бледные, они зловеще мелькали между рядами.
Джесс показала им средний палец, прижав руку к стеклу. Но они не шелохнулись, а через пару минут мы уже были далеко, на полной скорости неслись к другой части города.
Той ночью мы не поехали домой. Вместо этого мы гнали два часа на север, до самого города, и в четыре утра завтракали в какой-то забегаловке в центре. Никто из нас не хотел рисковать, да и нам все равно уже светил грандиозный нагоняй за нарушение комендантского часа – лишние пару часов ничего бы не изменили. Это были лучшие блинчики в моей жизни. Близость смерти чертовски обостряет вкусовые рецепторы.
С того дня я обходил тот поворот на 127-м шоссе как чумной, делая огромный крюк, если по какой-то причине нужно было ехать на юг.
Мистер Норман Джеффрис попал в колонку некрологов воскресной газеты на той же неделе. Там было сказано лишь, что он умер внезапно и скоропостижно по невыясненным причинам. Но по городу ползли слухи, что он нажрался в стельку и упал в измельчитель древесины. Это было единственным объяснением того, почему его нашли по кускам. Но я-то знал правду…
Следующим же летом мы с Джессикой поступили в один колледж в Мичигане. Это было в нескольких часах езды от дома, что нас вполне устраивало. Мы не хотели возвращаться в Огайо без крайней нужды. Ну, разве что на Рождество… и только.
Мы больше никогда не говорили о случившемся. Думаю, Джесс было слишком тяжело об этом вспоминать, а я изо всех сил старался забыть, что это вообще случилось. Но иногда мне все еще снятся кошмары, возвращающие в ту ночь. Иногда во сне я вижу лица в кукурузе… Они смотрят.
Они ждут.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
