В студенческие годы у меня появился шанс начать жизнь с чистого листа.
После смерти брата, Даниэля, все изменилось. Я перестала быть собой, превратившись в «сестру того погибшего парня». В маленьких городках языками чешут постоянно. Сплетничают. Невозможно было просто сходить за продуктами – обязательно подходил какой-нибудь старик и выдавал глупость вроде:
– Слышал, ты сама его и нашла, бедняжка.
При первой же возможности мне удалось выбить стипендию в вузе как можно дальше от дома. У родителей не водилось лишних денег на оплату обучения в другом штате, но они помогали чем могли. Сама же я хваталась за любую подработку ради лишней копейки.
Выгул соседских собак, доставка еды, присмотр за пятью орущими младенцами одновременно… Поэтому, когда подвернулась вакансия ведущей на ночном школьном радио, я даже не раздумывала. Это позволяло получать те же деньги, что и на всех прошлых работах, но при минимальных усилиях.
Смена казалась плевым делом: с одиннадцати вечера до четырех утра. Плейлист со спокойной музыкой запускался автоматически, оставалось лишь принимать звонки в рубрике «Открытый микрофон». Люди звонили поделиться проблемами, спросить совета, но чаще – просто выговориться.
Когда новый босс, Тодд, объяснял суть задачи, на меня нахлынула тревога.
– Не уверена, что умею давать хорошие советы… – призналась я.
– О, не переживай, людям нужно просто внимание. Не забивай голову, – ответил он.
И оказался прав.
С понедельника по пятницу мне приходилось сидеть в крошечном кабинете размером со шкаф. В полном одиночестве, если не считать продюсера за стеклом, который ставил треки и распределял звонки.
Каждую ночь поступало несколько вызовов. Истории варьировались от кошмаров в личной жизни до рассказов о жутких профессорах. Тодд не обманул: просили о помощи крайне редко. В основном требовалось проявить сочувствие, утешить, вовремя рассмеяться. Ничего странного или пугающего не происходило.
Вплоть до последней смены.
Выдался тихий вторник, телефон молчал, поэтому пришлось позволить парню, жаловавшемуся на свое студенческое братство, выговориться по полной.
Он как раз распинался по поводу слишком ранних собраний, когда, к счастью, замигал индикатор нового вызова.
– Гео, прекрасно тебя понимаю насчет этих утренних собраний. Сущий ад! Мой совет? Ложись пораньше, пей больше воды и начинай утро с горячего кофе! Помогает разогнать рассветную тоску. Спасибо за звонок! – отчеканила я в микрофон, пока Энди отключал Гео.
Возможно, вышло резковато. Но после сорока пяти минут нытья Гео требовалась передышка.
Сменивший дежурство продюсер, Энди, кивнул в мою сторону, показывая, что следующий слушатель на линии.
– Итак, у нас новый звонок… Привет! Вы в эфире «Открытого микрофона»!
Тишина.
Пришлось с недоумением взглянуть на Энди, но тот лишь пожал плечами, глядя в монитор.
– Алло? Вы с нами?
Снова тишина.
– Хм… Похоже, проблемы со связью, друзья. Ничего страшного, у нас наготове куча хитов для…
– Алло? – раздался тихий голосок в наушниках.
– Да? Привет! Кажется, сигнал срывался… – произнесла я, прибавляя громкость регулятором.
– Да. Кажется, – ответил голос. Совсем слабый, детский. Но дети не звонили на радио никогда, ни единого раза.
– Рада, что получилось связаться. О чем ты хочешь поговорить? – спросила я, скрестив руки и откидываясь на спинку кресла. Мысли уже крутились вокруг четвертой мини-пачки чипсов, которую не терпелось съесть с началом музыкальной паузы.
– Мне… Мне кажется, нужна помощь, – ответил голос.
– Да, милая, она всем нам не помешает. Дай угадаю: проблемы с парнем? – включился привычный режим диджея.
– Вроде того… – донеслось из динамиков еще тише, заставив снова крутануть регулятор.
– Выкладывай, что с ним не так?
– Он… не… – начала она, но последние слова проглотила.
Пришлось вздохнуть, прибавить звук до максимума и плотнее прижать амбушюры к ушам.
– Что с ним? – поторопила я.
– Он не дышит, – прошептала она.
Розыгрыши в эфире случались нередко, но сердце все равно на секунду пропустило удар.
– Это потому, что ты лишила его дара речи? – выдавила я сухой смешок над собственной глупой шуткой.
– Нет… Потому что его лишила ты.
Пульс бешено подскочил. Взгляд резко метнулся к Энди. Тот сдвинул наушники на шею и весело болтал по мобильному.
Помощи ждать было неоткуда.
– О, отличный розыгрыш, но наш хэллоуинский спецвыпуск только через пару недель. Рановато ты! – отчеканила я тоном куда более уверенным, чем внутреннее состояние.
– Рановато? – насмешливо переспросил голос. – Или это ты опоздала?
Я попыталась помахать рукой, чтобы привлечь внимание Энди, но тот не смотрел в мою сторону.
Тодд строго-настрого запрещал обрывать увлекательные звонки, а счетчик слушателей прямо сейчас полз вверх. Пришлось пересилить себя и остаться на линии ради одобрения босса.
Тяжело вздохнув в микрофон, я потерла глаза тыльной стороной ладони.
– Ладно, просвети меня, уважаемый слушатель. Куда именно я опоздала? – монотонно спросила я.
В ответ донеслось булькающее шептание.
Раздражаясь, я выкрутила громкость на максимум и плотнее прижала наушник.
– Повтори, куда я опоздала?
Тонкий голос буквально взорвался в ушах:
– ДАНИЭЛЬ!
От неожиданности я вскрикнула и рванула регулятор вниз, но барабанные перепонки уже вибрировали от самых жутких звуков в моей жизни. Голос исходил на истошный, нескончаемый, режущий слух визг.
Пришлось сорвать туфлю и швырнуть ее в стекло. Это наконец заставило Энди оторваться от телефона; я бешено зажестикулировала, требуя разобраться с аппаратурой.
Убедившись, что крик смолк, я аккуратно вернула наушник на одно ухо. Ожидалось услышать тишину оборванного вызова, но вместо этого донеслось тихое всхлипывание.
Отключив микрофон, я швырнула наушники на стол, резко поднялась и подошла к стеклянной перегородке.
– Почему линия до сих пор активна?! – потребовала я ответа.
Сквозь стекло было видно, как Энди нахмурился, не отрываясь от монитора.
– Не получается сбросить. Дай мне минуту, – буркнул он. – Просто попытайся ее успокоить. Слушатели и так в восторге, рейтинги взлетели.
Взгляд упал на лежащие на столе наушники. Они казались змеей, готовой к броску.
Откуда этот человек знает про Даниэля? Ни одна живая душа здесь не слышала о нем. О той ночи, когда его не стало. Что за больная шутка?
Следовало развернуться и уйти. Хлопнуть дверью. Оставить Энди расхлебывать это дерьмо. Но терять доходное место, окупавшее учебу, не хотелось.
Оцепенев, я вернулась к столу и натянула наушники. Плач продолжался, но постепенно всхлипы переросли в хриплые вздохи. Вздохи сменились смехом, а смех – визгливым хохотом.
– Нет, но зато я могу позвонить кое-кому ради тебя!
Раздался гудок, затем писк трех нажатых кнопок. Пошли сигналы вызова. Появилась надежда, что трубку наконец повесили.
Гудок.
Гудок.
– Служба спасения, что у вас случилось?
– Алло? Алло! Пожалуйста, помогите, он не дышит!
О боже.
– Женщина, ваш адрес?
– Мой брат… О боже… Кажется, мой брат ранен… Я… Господи… НЕТ!
Руки затряслись. В эфире звучала запись звонка в службу спасения, который я сделала пять лет назад, когда обнаружила Даниэля в его комнате.
Я принялась бессвязно кричать Энди, требуя немедленно вырубить звук.
– Пожалуйста, быстрее, прошу… Даниэль… Пожалуйста… Пожалуйста, держись, не бросай меня… Прошу… ДАНИЭЛЬ!
Собственный плач и крики эхом отдавались в ушах. Прошлое нахлынуло с такой силой, словно слезы снова потекли по щекам, парализуя тело.
Только сейчас пришло осознание: недавние всхлипы тоже принадлежали мне. Тот самый предсмертный крик, которым я пыталась спасти старшего брата, вернулся ко мне бумерангом.
Глаза закрылись. Из аппаратной доносился глухой шум – Энди в панике выдергивал провода, но реальность словно растворилась.
– Чего ты хочешь? – прошептала я так тихо, что звук едва ли мог записаться.
Запись звонка мгновенно оборвалась.
Наступила долгая, звенящая тишина. А затем…
– Хочу, чтобы ты никогда не забыла эту кровь.
В линии что-то щелкнуло, и уши заполнил сплошной гудок.
Энди ворвался в студию и сорвал с меня наушники, тяжело дыша после полутора минут хаоса.
– Что это за чертовщина?! Тодд обрывает мне телефон, он в бешенстве! Ты сама это подстроила? Дичь какая-то! У нас только что было две тысячи слушателей! Если сделаем это постоянной рубрикой, тебе точно выпишут премию…
Голос Энди доносился как сквозь вату, смысл слов не доходил. В голове словно приглушили свет.
– Какой там был номер? – перебила я его.
– Э-э… Сейчас посмотрю, погоди, – он повернулся к ноутбуку, где была открыта статистика эфира.
Ожидание длилось целую вечность, удары бешено колотящегося сердца отсчитывали секунды.
Это обязан быть чей-то мерзкий розыгрыш из старых знакомых. Точно.
– А, вот он. Знаком? – Энди развернул экран ко мне.
Десять цифр. Номер действительно оказался знаком.
Его я выучила одним из первых в жизни.
Это был номер телефона, которого больше не существовало. Линию отключили через месяц после того, как Даниэль покинул нас.
– Ты в порядке? – спросил Энди.
Взгляд прикипел к экрану. Затем я медленно опустила электронный пропуск на стол.
– Передай Тодду, что я увольняюсь, – произнесла я и вышла из офиса.
Энди кричал вслед, но остановиться не получалось. Да и не хотелось. Шаг перешел в бег, и я не останавливалась, пока не захлопнула дверь своей квартиры, проплакав всю дорогу до дома.
Личность звонившего так и осталась тайной, но своей цели этот человек добился.
Ту кровь я не забуду никогда.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
