Мы добираемся до компьютерной комнаты. Индиго уже сидит за своим столом, но оборачивается, чтобы понаблюдать за суматохой. Я разворачиваюсь на месте и утыкаюсь взглядом прямо в лицо Фиолетовой.
– Что ты сейчас сказала? – спрашиваю я ее.
Теперь мы все смотрим на нее в ожидании объяснений.
Фиолетовая переводит взгляд с одного на другого, внезапно смущается и пытается отмахнуться:
– Не ваше дело.
– Вообще-то, – вклинивается Красный, – если это касается остальных, то это НАШЕ дело. Ты знаешь эту женщину? – он кивает на Оранжевую, на лице которой застыло полное недоумение.
– Фиолетовая, – говорю я чуть мягче, заставляя себя успокоиться. – Если мы хотим пройти через это, нам нужно быть открытыми и честными. Мы должны понять, как мы связаны.
Фиолетовая колеблется. Похоже, она взвешивает варианты, а затем выдает:
– …Да. Я знаю ее, ладно. Хотя она меня, скорее всего, не помнит. – Она вздыхает, протискивается мимо нас в компьютерную комнату и садится за свой стол. Снова заправляет волосы за ухо. – Она была директором детского приюта, в котором я росла.
– Ты сирота? – задумчиво бормочет Красный, переваривая информацию.
– И что с того? – огрызается Фиолетовая, награждая его предупреждающим взглядом – видимо, ждет от группы издевок или пренебрежения.
…Но никто об этом и не думает.
– Значит, ты знаешь эту женщину? Встречалась с ней? Знаешь ее имя? – спрашивает Зеленый.
Фиолетовой требуется время, прежде чем ответить снова:
– Да, – произносит она наконец. – Она была директором все то время, что я там провела. Пять лет. Не знаю, работает ли она там сейчас. И я знаю ее имя. Ее настоящее имя. – Она косится на женщину, о которой говорит. – Мне довелось лично пересечься с Оранжевой всего пару раз. И оба раза она была невыносима. Настоящая стерва.
Оранжевая слегка склоняет голову набок. Выслушав все, что наговорила Фиолетовая, она наконец подает голос:
– Да… – произносит она, и все поворачиваются к ней. – Да, я тебя вспомнила. Извини, я не помню твоего имени, но… приют был огромный, ты ведь и сама помнишь. Сотни детей. Однако из того, что я все же помню – ты была трудным ребенком.
Атмосфера окончательно портится.
– …Настоящей задирой для остальных девочек.
Фиолетовая вскакивает со своего места, яростно шагает вперед и указывает пальцем прямо в лицо Оранжевой.
– Я делала то, что должна была делать, чтобы удерживать свой СТАТУС! – выплевывает Фиолетовая ледяным и резким голосом.
– Дамы, имейте хоть каплю приличия! – призывает Красный, разводя их в стороны. Фиолетовая на него даже не смотрит.
– Твой СТАТУС? – переспрашивает Оранжевая с коротким смешком. Она переменилась в лице, и за этим странно наблюдать… словно в ней внезапно проснулся строгий наставник. Похоже, именно такой она и бывает в обычной жизни.
– Да, мой СТАТУС! Тебе это кажется смешным, и я не удивлена. Тебе ведь всегда было плевать на нас. На детей, за которых ты была в ответе. То, как ты управляла приютом – позорище! Если бы я не вела себя жестко ради репутации, меня бы там просто уничтожили.
Оранжевая качает головой:
– Ты преувеличиваешь. Разумеется, я заботилась о детях, но вас слишком много, я не могла уследить за всем…
– Ты ничего не делала. Ты нас бросила на произвол судьбы, – цедит Фиолетовая. – Так что не смей называть меня задирой. Даже не думай. Я этого слушать не стану. Мое прошлое не подходило под твои правила «вежливости». И никогда не подойдет. Смирись. – Кипя от злости, она возвращается к своему столу, давая понять, что спор на этом исчерпан.
Оранжевая выглядит растерянной. Она поворачивается к остальным в поисках поддержки.
– Я старалась сделать все, что могла, – бормочет она. – Я всегда стараюсь. – Она заминается, а затем косится на Фиолетовую. – …Мне жаль, что я тебя подвела.
Фиолетовая никак не показывает, что услышала это, но напряжение в комнате немного спадает.
…Повисает тишина, нарушаемая лишь звуком клавиш, по которым стучит Фиолетовая. Спустя мгновение к ней присоединяется и Индиго.
– Ну ладно… – вздыхает Красный, оглядывая комнату. – Если кому-то еще есть чем поделиться, сейчас самое время. Мы знаем кого-нибудь еще здесь?
Никто не отвечает. Я перевожу взгляд с одного лица на другое. Я уж точно никого из этих людей не знаю. Желтая поднимает голову, приоткрывает рот, словно собираясь что-то сказать… но передумывает.
Однако это движение замечаю не только я. Красный тоже его ловит и тут же оборачивается к ней.
– Ты ведь что-то знаешь, да? – говорит он, а затем повышает голос: – Ну же, выкладывай! На кону наши жизни! Нам нужно понять, ПОЧЕМУ нас выбрали для этого… Любая зацепка!
– Я… я ничего не знаю, извините, – лепечет Желтая, глядя в пол, пока Красный продолжает наседать.
– Любая информация, которая может иметь отношение к делу! Ты ОБЯЗАНА ЕЙ ПОДЕЛИТЬСЯ! – требует он. – Ради блага ВСЕЙ ГРУППЫ!
– Лицемер, – ровным тоном произносит Синяя.
Красный моментально переключает внимание на нее:
– Что, прости?
– Я назвала тебя лицемером, – повторяет она. – Не надо отчитывать девушку за «сокрытие информации», когда сам явно что-то недоговариваешь про этот странный шарф на твоей шее.
Красный замирает.
– А ведь и правда, – говорю я ему. – Послушай, Красный, ты тут единственный, у кого есть такой предмет одежды. Ты явно что-то недоговариваешь, так почему бы тебе просто не…
– Ладно! – орет он, закрывая глаза и вскидывая руки. – Ради всего святого, если вы реально считаете это таким важным… Я не позволю называть себя гребаным лицемером. – Он злобно скалится и ворчит что-то под нос в адрес Синей, после чего продолжает: – Вы действительно хотите знать? Ну хорошо… я украл его, ладно? Украл у какого-то уличного беспризорника.
Синяя насмешливо и удивленно фыркает. Зеленый кривится, и в комнате повисает тяжелая, неловкая пауза.
– Ты… ты что сделал? – переспрашиваю я. – Украл шарф у бездомного на улице, ты это хочешь сказать?
– Послушайте, я знаю, что не похож сейчас на святого, – осторожно начинает Красный. – Но он был мне нужен, ясно? Я ехал к племяннику, у него был день рождения, а я забыл купить подарок… – он слегка запинается. – Поймите, у пацана дома тяжелая ситуация, ясно?! Ему нужен взрослый, которому он может доверять, и я обещал, что приеду на его день рождения и привезу подарок…
– Так почему ты просто не купил его? – спрашивает Синяя. – Или тебе обязательно нужно было обобрать уличного мальчишку, отобрав у него, возможно, ЕДИНСТВЕННУЮ личную вещь, которая у него была?
– Да ради всего святого, на дворе стояло чертовски жаркое лето, он бы ему все равно не понадобился! – брызжа слюной, оправдывается Красный. – Все было закрыто, время было позднее! И я вообще был далеко от рыночных кварталов… И я собирался вернуть ему новый, клянусь! Я вернулся на то же самое место меньше чем через два дня, с купленным в магазине, абсолютно новым шарфом, а беспризорника и след простыл! Никаких следов! Я пробовал еще раз, и даже в третий раз, но там никого не было. Я даже оставил новый шарф на том месте. Может, он нашел его и забрал, я не знаю. – Лицо мужчины багровеет, стремительно приближаясь по цвету к полосам краски на его щеке. – Вы все раздуваете из этого слишком большую проблему! – заявляет он с обвинением, несмотря на то, что допрашивали его пока только мы с Синей. – Я одолжил шарф у какого-то оборвыша и планировал купить ему новый. Не моя вина, что все пошло не совсем так, как задумывалось.
– Твоя вина, – тихо произносит Индиго, заставая нас врасплох. Мы оборачиваемся к нему, но он продолжает стучать по клавишам. – Ты украл у того, у кого было меньше, чем у тебя. Это целиком и полностью твоя вина.
– …Ублюдок, – бормочет Красный, но у него явно нет желания умирать на этой конкретной баррикаде. – Я понятия не имею, почему эта хрень оказалась замотана вокруг моей шеи, – говорит он. – Я точно не носил ее в последнее время, да и вообще никогда. Не видел эту тряпку уже несколько месяцев. Единственная причина, по которой я ее до сих пор не выбросил – это мысль, что мне дали ее не просто так. Что она может пригодиться позже. – Мужчина замолкает, чтобы перевести дух, и решает, что сказал достаточно. Опустив глаза, он протискивается мимо нас к своей парте, садится за компьютер и утыкается в монитор.
Похоже, про допрос Желтой он пока напрочь забыл.
Я перевариваю этот внезапный поток новостей.
Фиолетовая знает Оранжевую. Она воспитывалась в приюте, директором которого является Оранжевая.
Похоже, больше никто никого здесь не знает. Только эти двое. Ну, возможно, еще Желтая, но с ней пока сложно сказать наверняка.
И Красный… Красный сдернул этот шарф с «уличного беспризорника». С бездомного, как ни крути. И теперь эта вещь намертво обвивает его шею и спускается на плечи.
Я пытаюсь понять, ради какой цели все это устроено. Понять, какое послание нам пытаются донести. Это точно зацепка, но что она значит?
Я пытаюсь представить первоначального владельца шарфа. Пытаюсь увидеть его лицо в тот момент, когда он просыпается в пыли где-нибудь у стены в трущобах… и понимает, что его, возможно, самая ценная вещь бесследно исчезла…
…и качаю головой. Возможно, Красного просто наказывают за грехи.
Я оглядываюсь по сторонам, пока мои спутники в задумчивом молчании расходятся по своим местам.
Возможно, нас ВСЕХ наказывают за наши грехи.
…И каков же тогда ТВОЙ грех, а, Серый? Что такого мог совершить ты сам, чтобы заслужить заточение в подобном аду..?
…
…Ничего не приходит на ум.
Я тяжело опускаюсь на стул перед своей партой. Смотрю на экран компьютера.
Он один в один такой же, как и предыдущий.
На мониторе отображается абсолютно пустой документ, а в самом верху значится:
У ВАС ЕСТЬ СОРОК ПЯТЬ МИНУТ. ВЫ МОЖЕТЕ ЗАПИСАТЬ ЗДЕСЬ СВОИ МЫСЛИ. ПО ИСТЕЧЕНИИ СОРОКА ПЯТИ МИНУТ ОНИ БУДУТ ОТПРАВЛЕНЫ.
Я вскидываю глаза на таймер над дверью, но он замер на отметке:
45:00
Странно.
Вздыхаю, разминаю пальцы и начинаю стучать по клавишам. Раз уж ввязался, обратного пути нет. Проходит несколько минут моей непрерывной печати, прежде чем цифры на таймере наконец срываются с места и понемногу ползут вниз:
44:59
44:58
44:57
– и я думаю, не ждет ли он случайно, пока дотикает предыдущий счетчик. Тот, что в Красной комнате, который и дал нам десятиминутную фору.
…Стоит взять на заметку, но прямо сейчас это не горит.
Я делаю все возможное, чтобы задокументировать события из прошлого зала, и вовсю стучу по клавишам.
00:03
00:02
00:01
00:00
Экраны компьютеров гаснут. Я откидываюсь на спинку хлипкого стульчика и массирую запястья. Кажется, успел записать все. Искренне надеюсь, что эти тексты уходят по адресу. Иначе все это выглядит как пустая трата сил…
…Понятия не имею, что остальные строчат на этот раз. Оранжевая вроде бы накатала еще одно письмо дочери, и, кажется, одно мужу. Не знаю, что выдала Желтая, но там едва набрался абзац. Про остальных вообще без понятия.
Дверь в следующую комнату – отчетливо вымазанная оранжевой краской – начинает скрежетать и стонать. Мы все оборачиваемся и смотрим, как она уползает в сторону, исчезая в стене…
…Помещение за ней оказывается светлее предыдущего, хотя и ненамного. Мы заходим внутрь и обнаруживаем единственный точечный светильник на потолке, свет падает четко на противоположную стену.
Идти можно в две стороны: налево или направо.
Вся стена испещрена какими-то каракулями и знаками.
Черная стрелка, указывающая налево, соседствует с брызгами следующих цветов:
Красный, Желтая, Индиго, Фиолетовая.
…А стрелка, направленная направо, отмечена мазками:
Оранжевая, Зеленый, Синяя и Белый.
Мы застываем в раздумьях.
– Стоит делать то, что нарисовано? – спрашивает группу Зеленый. – Или пойдем наперекор?
Я кошусь на Красного в ожидании, что он сейчас откроет рот, но тот ведет себя нехарактерно тихо – ушел в себя и явно о чем-то думает.
Вместо него подает голос Синяя:
– Смысл идти наперекор? Если выберем не тот путь, придется возвращаться и делать крюк, а мы просто потеряем время.
– Потеряем время? – переспрашивает Желтая.
– До сих пор таймер был в каждой комнате, – отрезает Синяя. – Ну, кроме самой первой, пожалуй. Наверняка и здесь нас ждет очередной счетчик. И не исключено, что он уже тикает.
– Ну так чего мы тогда ждем, – бросает Фиолетовая, расталкивает толпу и уверенно шагает по коридору налево.
– Удачи вам, – роняет нам Индиго и тоже устремляется за ней.
Красный смотрит на Желтую и делает неопределенный жест руками.
– Надо покончить с этим, – бормочет он. – Если идешь сквозь ад – иди не останавливаясь… – и как только Желтая начинает плестись налево, он пристраивается следом.
– Удачи всем! – пищит нам Желтая перед тем, как скрыться за поворотом.
– Так, – произносит Синяя. – Погнали. Вы как, готовы?
Мы с Зеленым переглядываемся и выдаем неохотное согласие. Оранжевая молчит, но утвердительно кивает головой.
Направо так направо. Мы сворачиваем за угол и спешим между двух узких, тускло освещенных стен.
…За спиной раздается уже привычный тяжелый скрежет закрывающейся двери.
– Так… значит, вы директор детского приюта? – спрашиваю я Оранжевую прямо на ходу.
– Да, все верно, – отзывается она. – В Мумбаи. Чуть меньше четырехсот пятидесяти воспитанников.
– Ого, прилично, – вставляет идущий рядом Зеленый.
– …Да, – вздыхает она. – Немало.
– Я не виню вас за то, что вы забыли Фиолетовую, – говорю я ей. – Наверное, я бы сам в жизни не удержал в голове столько имен и лиц.
– За последние пару лет она сильно изменилась, это правда, – соглашается Оранжевая. – Эта фиолетовая прядь в волосах… пирсинг… Но все равно. Все равно. Я обязана была ее узнать, и она права. Я могла бы дать ей больше. – Она тяжело вздыхает. – Я должна была работать лучше. Если когда-нибудь выберусь отсюда, клянусь, я все исправлю. Мы найдем больше персонала. Проведем нормальное обучение, никаких поблажек и срезанных углов… – она кривит рот и нервно трет шею. – Слова той девочки, похоже, зацепили меня за живое.
Я больше ничего не добавляю. Дальше мы шагаем в полном молчании.
Впрочем, тянется оно недолго: вскоре стены раздаются в стороны, открывая вид на небольшую прямоугольную комнату. Над головой горит длинная оранжевая лампа, заливая своим светом единственный объект в этом зале.
…И объект этот, надо признать, выглядит чертовски странно.
Центральное место в этой сырой и абсолютно пустой комнате занимает штуковина, которая на первый взгляд кажется столом, плоская поверхность которого как-то косо сдвинута набок.
При ближайшем рассмотрении становится понятно: это настольная игра.
У каждого из четырех краев «стола» есть по рукояти, а на самой его поверхности раскинулся сложнейший деревянный лабиринт. Похоже на одну из тех игр-балансиров, где за счет наклона платформы нужно перекатывать шарик по дорожкам от одного края к другому, стараясь не уронить его в зазоры или отверстия.
– …Это игра, – произносит Зеленый, поправляя очки. – Я узнаю эту штуку. Такие иногда ставят в квест-румах и тому подобных местах.
Оранжевая бледнеет так, словно увидела призрака.
– Моя дочь обожает такие штуки. Муж специально собрал одну дома, чтобы она играла. – Она запускает пальцы в волосы. – Они надо мной издеваются. Она у них, внизу. Я знала это. Они забрали ее. Они держат ее здесь, в этом жутком месте.
– Скорее всего, это просто совпадение, – говорю я ей. – Нет вообще никаких улик, что ваша дочь здесь. Мы не нашли ни одного доказательства, абсолютно ни одного. Поэтому, пожалуйста, успокойтесь, и давайте просто пройдем игру, ладно?
– …В этой комнате нет экрана, – замечает вдруг Зеленый. – Нет правил.
– Видимо, придется исходить из того, что условия те же, – отзывается Синяя. – Пятьдесят минут до открытия двери. Шестьдесят минут до того, как она закроется навсегда.
Будто в ответ на ее слова, прямо над нашими головами на стене что-то вспыхивает. Мы все вскидываем глаза: там, как и ожидалось, загорается очередной таймер и сразу начинает обратный отсчет.
60:00
59:59
59:58
– Так, – Синяя кладет руку на плечо Зеленого. – Зеленый, иди вперед. Проверь тот проход на противоположном конце комнаты и посмотри, куда ведет коридор. Вдруг там есть еще какие-то подсказки, другие развилки или зацепки.
– Понял, – отзывается он и тут же направляется вглубь коридора.
В этот момент внутри стола раздается глухой деревянный стук, и сбоку на поле лениво выкатывается шарик.
…Сам шарик и все хитросплетения лабиринта изолированы от внешнего мира. Плотное оргстекло не позволяет сдвинуть его вручную. Единственный способ заставить его катиться – наклонять сам стол.
Где-то очень далеко, на грани слуха, раздаются чьи-то приглушенные крики и ругань, хотя слов не разобрать.
…Звук чертовски похож на вопли Красного.
Я могу в деталях представить, что именно он сейчас орет:
«ИГРА?! Сраный ярмарочный АТТРАКЦИОН? Да они просто издеваются над нами! Твари, которые засунули нас сюда! Этот ублюдок Асура! Он просто глумится!»
– Ну и что теперь? – спрашиваю я вслух, глядя на стоящих рядом женщин. – Проходим игру, докатываем шарик до противоположного края и получаем карты?
– Скорее всего, – отвечает Синяя. – Или хотя бы половину карт, раз остальные сейчас наверняка заняты чем-то подобным.
Оранжевая внимательно осматривает конструкцию.
– Вот здесь есть прорезь, – говорит она с противоположного конца стола. – Размер как раз под карточку… Думаю, они выскочат отсюда?
– Тогда за дело. – Я закатываю рукава, все еще влажные после погружения в черное озеро. Хватаюсь за рукоять с ближайшего края. Оранжевая берет ту, что справа от меня, а Синяя встает напротив. Зеленый займет место слева, когда вернется.
– К тебе, Оранжевая, – командую я, следя за столом, пока мы плавно наклоняем его вправо. Шарик катится по узкой деревянной дорожке и глухо бьется о стенку. Теперь его нужно направить к Синей, но для этого придется обойти дыру, ведущую в неизвестность.
…Позвольте вкратце описать этот стол.
Шарику предстоит долгий путь из одного конца в другой. Начало – это лабиринт из деревянных перегородок и цепочка простых отверстий, которые нужно обогнуть. Дальше все становится куда сложнее. Шарик необходимо провести мимо крошечной миниатюрной статуэтки Асуры – здешнего «мастера игры», – а затем прокатить по краю широкого прямоугольного провала, уходящего в темноту под полом. За ним идет еще один лабиринт, куда более тесный и узкий. Там две дорожки ведут прямиком в ловушку. Сразу за этим препятствием начинается новая полоса преград. Трубчатый туннель, сквозь который должен проскочить шарик. Маленький круглый участок платформы, который почему-то вращается сам по себе, независимо от наклона стола. За счет часового механизма, возможно, или каких-то скрытых шестеренок под поверхностью.
А в самом конце шарик ждут другие барьеры и опасные маршруты, включая длинную извилистую «реку», змеящуюся по самому краю стола. В финале снаряд должен проскочить под парой изящных деревянных весов и упасть прямо в «приемный слот» на торце.
Мы исходим из предположения, что это финальное положение шарика и запустит выдачу карт, в которых мы так отчаянно нуждаемся.
– Ну и насколько это может быть сложно? – бросаю я вслух фразу, о которой очень скоро пожалею.
Первую лунку мы обходим без малейших усилий, и меня обдает мощной волной азарта.
«Проще простого, – думаю я. – Разберемся с картами, еще и время останется. Пойдем поможем остальным».
– Так, давай его вниз, ко мне, – командует Синяя.
– Стой, – говорю я, – нужно слегка наклонить влево. Оранжевая, приподними совсем чуть-чуть…
Раздается деревянный стук: шарик влетает в лунку и проваливается в пустоту.
Исчез.
– Ладно, хорошо, это была всего лишь первая попытка. Погнали заново, – произношу я, вскидывая глаза на таймер.
58:07
58:06
58:05
Мы пробуем второй раз, и шарик точно так же сжирает та же самая лунка.
Стук, и снаряд потерян.
Возвращается Зеленый.
– Эй, живо, вставай к столу, – бросает Синяя. – Нашел что-нибудь?
– Нет, – качает он головой. – Там пусто. Просто гладкая стена. Коридор петляет и упирается в следующую дверь. Она помечена желтой краской. А еще там проход соединяется с путями второй команды. Я там как раз встретил Фиолетовую – у них та же история, такой же деревянный лабиринт.
– Тогда давайте покончим с этим, – решительно цедит Синяя, и мы заходим на новый круг.
В этот раз мы благополучно обходим второе отверстие, затем третье. После резкого наклона в сторону Зеленого шарик ударяется о миниатюрную статуэтку Асуры и с треском проваливается в длинную прямоугольную щель прямо возле нее.
Стук, и снаряд потерян.
– Проклятье, – ворчит Зеленый, пока на старте с коротким механическим жужжанием выкатывается следующий шарик. – Ты слишком резко толкнула его вверх, Оранжевая. В следующий раз просто дай мне плавно вернуть его назад.
– Он катился прямо в ту лунку! – огрызается Оранжевая, указывая на круглое отверстие рядом с прямоугольником. – Если бы я ничего не сделала, он бы улетел туда!
– Народ, – перебивает их Синяя. – Просто продолжаем. – Она разминает шею, потягивает спину и снова утыкается взглядом в стол.
Мы пробуем снова.
Стук, и снаряд потерян.
Мы пробуем снова.
Стук, и снаряд потерян.
Нам удается проскочить мимо прямоугольной щели. Минуем маленький туннель и впервые загоняем шарик на медленно вращающийся круглый диск. На секунду замираем, просчитывая следующий шаг, и из-за этой заминки платформа уносит шарик в сторону.
– Черт, надо двигать его немедленно! Синяя, к тебе!
– Нет, – отрубает она. – Не так резко. Серый, просто плавно потяни вверх, самую малость.
– Оранжевая! – кричит Зеленый, его голос уже звенит от стресса. – Быстро, быстро…
Мы действуем максимально осторожно, но этого мало. Шарик закручивает по дуге и толкает прямиком в лунку.
Стук, и снаряд потерян.
Зеленый со всей силы бьет ладонью по дереву:
– Да что ж такое! – орет он, пока Синяя запускает пальцы в волосы и шумно выдыхает через нос.
Я анализирую ситуацию. Кошусь на таймер.
42:40
42:39
42:38
Почти двадцать минут потеряно, и у нас нет ни одной карты. Страх возвращается. Тот самый леденящий, липкий страх. Глухое отчаяние, которое временами прошибает резкими вспышками паники. В голову лезут мысли о том, как я навсегда останусь запертым между этими голыми стенами один на один с лабиринтом, пока не сойду с ума или не погибну.
Я тру челюсть.
Мы пробуем снова.
И снова срезаемся на второй лунке.
Стук, и снаряд потерян.
Мы пробуем снова.
Докатываем до вращающейся платформы.
– Ко МНЕ его! – кричит Синяя, вся в поту.
– ДА ЧТО ЗА ЕРУНДА, НЕТ! – срывается Зеленый, когда шарик начинает вилять по самому краю пропасти.
– Давай… давай чутка к Синей, но, Зеленый, не задирай так высоко! – предлагаю я, пока снаряд балансирует между двумя дырами.
Оранжевая пытается вставить слово:
– Самый безопасный путь – вернуть его назад, ко мне. Синяя, плавно опускай к Серому, Зеленый, просто…
Ее бесцеремонно перебивают.
– НАЗАД! – орет Зеленый. – НАЗАД, НАЗАД!
Стол резко дергается. Стук, и снаряд потерян.
– ДА КАК ЖЕ ТАК! – кричит он, вскидывая руки к потолку. Синяя со стоном закрывает лицо ладонями, после чего вытирает их о штанины.
– Так дело не пойдет, – произношу я вслух.
Синяя открывает рот, чтобы огрызнуться, но я жестко ее обрываю:
– Синяя, одну секунду, прости. – Я поворачиваюсь к Оранжевой: – Оранжевая. Вы сказали, что у вас дома есть такая штука, верно? Вы упомянули, что муж собрал ее для вашей дочери.
Она кивает:
– Да, все верно.
– Значит, у вас из всех нас здесь самый большой опыт.
Она переминается с ноги на ногу:
– Ну, наверное, скорее всего…
– И вы директор. В обычной жизни вы руководите целым предприятием. Огромным. Вы ЗНАЕТЕ, как вести за собой. Так что давайте, берите командование на себя. Пожалуйста. Просто говорите нам, что делать, а мы будем выполнять. Будем работать сообща.
Зеленый переводит взгляд с меня на нее. Синяя явно не в восторге – это видно по ее лицу, да и сама Оранжевая сильно сомневается.
– Я не знаю… – говорит она. – Не думаю…
– Вы справитесь, – подбадриваю я ее. Протягиваю руку и сжимаю ее плечо. – Берите руководство. У вас все получится. Мы все хотим отсюда выбраться. Мы верим вашему опыту. – Я быстро переглядываюсь с Синей и Зеленым – те хранят молчание.
– …Хорошо, – роняет она, бросая короткий взгляд на таймер. – Ладно, давайте сделаем это.
И мы делаем.
Все трое теперь молчат, изо всех сил выполняя именно то, что приказывает Оранжевая. И, внезапно, нам удается прокатить шарик через все поле от одного края до другого. Мы срезаемся лишь на самом последнем препятствии, прямо под деревянными весами, когда Синяя наклоняет стол самую малость слишком сильно в свою сторону.
Шарик со стуком проваливается и исчезает.
– Все нормально, все хорошо! – предупреждаю я готовую вспыхнуть панику. – Так далеко мы еще ни разу не доходили. – Сердце бешено колотится. Заставляю себя не смотреть на таймер – это лишь лишний стресс. И так понимаю, что времени осталось в обрез. – Пробуем еще раз. Точно так же, как сейчас. Мы справимся.
– Заходим на новый круг, – командует Оранжевая. – Все готовы?
– Да, – выдыхаем мы в один голос, чувствуя, как пот катится по спине, и ритуал возобновляется.
…Медленно, ювелирно мы ведем шарик через эту идиотскую игру не на жизнь, а на смерть. Он бьется о перегородки. Лениво огибает края смертоносных лунок. Нами правит жесткий, титанический контроль и бешеная концентрация. Кровь в жилах стучит все громче по мере того, как снаряд приближается к финишному торцу.
– Теперь аккуратно, – направляет Оранжевая. – Серый, немного назад, к себе. Зеленый, держи.
…Шарик катится.
– Теперь самую малость ко мне… Серый, выравнивай платформу.
Стол наклоняется.
Шарик делает последнее движение…
…И благополучно проскакивает под весами прямо в приемный слот. Внутри стола раздается приятный механический щелчок, которого мы до этого еще ни разу не слышали. Оранжевая победно вскрикивает.
– ДА! – орет Зеленый, победно вскидывая кулак к потолку. – Оранжевая, ты просто КРАСОТКА!
Синяя шумно выдыхает, напряжение осязаемо покидает ее тело, а лицо озаряет первая за всю эту проклятую ночь улыбка.
…И улыбка эта, надо признать, чертовски красивая.
– У нас получилось! Получилось! – восклицаю я, не веря собственным глазам, и быстро оббегаю стол к той самой прорези, которую нашла Оранжевая. – Мы реально это сделали!
Внутри стола вовсю жужжат механизмы, и из паза медленно выползает первая карточка. Зеленый наклоняется и вытягивает ее. Мы замираем в ожидании следующей.
…
…Вот только следующая не появляется.
…Вместо этого мы слышим глухой стук: шарик вернулся на исходную позицию, на старт. И меня накрывает ледяная волна отчаяния.
– Она… всего одна, – упавшим голосом произносит Оранжевая. – Мы получаем по одной карте за каждое успешное прохождение игры…
Мы все синхронно оборачиваемся и смотрим на таймер.
21:02
21:01
21:00
– Осталось еще три, – бормочу я. – Господи. Ладно. Мы справимся. Мы смогли один раз, сможем и еще трижды.
– Интересно, как там дела у второй команды?.. – тихо спрашивает Оранжевая.
– Не думай о них, – обрывает ее Синяя. – У нас тут своих забот выше крыши. Расставляй приоритеты. Фокусируйся.
Мы опускаем глаза на добытую карту. В воздухе повисает немой вопрос: кто пустит ее в ход первым?
…Я подаю голос первым, хотя уверен, что просто озвучиваю общую мысль:
– Оранжевая, забирай ее себе. Это благодаря тебе мы ее вытащили.
– Вы уверены? – переспрашивает она.
Зеленый секунду размышляет, а затем со вздохом протягивает пластик ей. Натягивает на лицо улыбку:
– Он прав. Ты ее заслужила.
Она кивает и забирает трофей.
– …Спасибо, – произносит она и загоняет карту в слот своего ошейника. Прибор послушно выдает писк и перезвон.
– Ну что, народ, – бросает Синяя. – Начинаем заново.
…И мы начинаем заново.
Таймер неумолимо отсчитывает минуты назад, пока мы придерживаемся нашей тактики. Медленно, до боли в суставах ведем этот проклятый шарик через лабиринт.
Второй раз подряд мы проходим дистанцию безупречно.
Выскакивает очередная карта. Зеленый оказывается у слота первым. Никакой спешки, никаких судорожных рывков… Но и никаких обсуждений тоже нет. Он просто подносит пластик к шее и загоняет в ошейник. Писк, перезвон. Облегчение на его лице можно потрогать руками.
– Отлично, – выдыхает он. – Погнали снова. Еще две.
Стол наклоняется. Шарик виляет от стенки к стенке.
Один раз мы все-таки его теряем под аккомпанемент приглушенных ругательств и испуганных взглядов на таймер… Но берем себя в руки и, побелевшими от напряжения пальцами, все-таки выбиваем финальные две карточки. Предпоследняя достается Синей – в точности как я и подозревал, – а самая последняя падает мне.
Все из-за моего цвета? В этом причина? …Они ведь все думают одинаково. Что раз я Серый, то ценности во мне меньше, чем в остальных. Я ведь не нужен, чтобы отпереть Радужную дверь. Я здесь «расходный материал»…
Я загоняю карту в слот своего ошейника, прибор отзывается писком и перезвоном, и мы все обессиленно валимся на пол, опираясь спинами на стену. Мышцы ноют после затяжного напряжения, а разум опустошен из-за колоссальной концентрации воли.
Судя по таймеру, у нас в запасе остается около пяти минут.
– Ну все, погнали. Живее к двери, – командует Синяя, и мы двигаемся с места, постанывая, но испытывая дикое облегчение. Наша победоносная и измотанная четверка держит путь по коридору к Желтой двери.
Я не могу не заметить, что мы снова проходим мимо еще одной странной вентиляционной отдушины с решеткой – высоко, почти под самым потолком. Мелькает мысль спросить Зеленого, почему он про нее промолчал, но мне просто лень открывать рот. Скорее всего, он просто не счел ее важной.
Я уже всем сердцем предвкушаю эту сорокапятиминутную передышку за компьютерами. Пожалуй, в этот раз я буду строчить не так истово… А то меня обычно знатно заносит на азарте.
…Но стоит нам приблизиться к открытому дверному проему, как до нас доходит.
– Остальных здесь нет, – произносит Оранжевая, и мы нерешительно замираем на месте.
Таймер над дверью показывает ровно то же самое, что и счетчик у игрового стола:
04:12
04:11
04:10
– Ох, блин, – выдыхает Зеленый, резко разворачиваясь и всматриваясь в противоположный коридор. Оттуда доносятся крики. Приняв решение, я срываюсь с места и бегу на шум, чтобы отыскать вторую команду. Синяя, Оранжевая и Зеленый остаются сзади.
– Гони их в шею, пусть поторапливаются! – кричит мне вслед Синяя, пока я огибаю угол и несусь между стен.
Я спотыкаюсь и замираю на пороге комнаты, которая один в один похожа на нашу, вот только люди вокруг стола совсем другие.
– НЕПРАВИЛЬНО! – орет Красный, со всей дури лупя кулаком по дереву. – ТЫ НЕ СЛУШАЕШЬ! ВООБЩЕ, БЛИН, НЕ СЛУШАЕШЬ, ТУПАЯ ДЕВКА!
– Не смей так со мной разговаривать, старый козел, – огрызается Фиолетовая. Я перевожу взгляд с одного на другого.
На шее Красного от ярости вздулись вены, лицо налилось кровью.
Фиолетовая точно так же багровая от бешенства.
Желтая тихонько шмыгает носом, по ее щекам градом катятся слезы.
А Индиго… Индиго пугает меня сейчас сильнее всех. На его лице застыла маска, которую я у него еще ни разу не видел. Маска первородного, леденящего ужаса. Глаза выкатились из орбит, пот ручьями стекает по волосам. Пальцы ходуном ходят по рукояти с его края стола.
Таймер неумолимо тикает.
Стол дергается.
Их шарик со стуком срывается и исчезает в лунке.
– Что за чертовщина у вас тут творится? – спрашиваю я их. – Вы как вообще, в норме? Сколько карт выбили?
Сердце бешено колотится в ожидании ответа.
…Две? …Одну? …Или вообще ЗЕРО?
– Три, – хрипит Красный. – Мы почти у цели. Если бы эти идиотки просто делали то, что им говорят, мы бы уже закончили.
Шарик с грохотом несется по лабиринту. Бьется о перегородку и срывается прямо в дыру.
Таймер безжалостно уменьшает цифры.
02:04
02:03
02:02
Фиолетовая делает шаг назад от стола и истошно кричит, запуская пальцы в волосы и с силой дергая их:
– Я не могу, – выплевывает она. – Просто не могу больше. Индиго, прости. Мне правда жаль.
…Она разворачивается и уходит.
Девчонка пробегает прямо мимо меня, устремляясь по коридору к выходу.
– Эй! – орет ей вслед Красный. – Эй, а ну ВЕРНИСЬ!
…Но она даже не думает возвращаться.
– Дерьмо! Сучка проклятая!
– Красный, живее. Наклоняй, пожалуйста. Давайте запускать, – торопит Индиго, взмахивая рукой.
– Он остался один, – хрипит Красный. – Серый, быстро вставай на место Фиолетовой!
В этот момент Желтая тоже пятится назад.
– Я не хочу здесь остаться, – хнычет она. – Мне правда жаль. Пожалуйста, простите меня. Пожалуйста. – И она срывается с места, улетая вслед за Фиолетовой к спасительной двери.
– ТРУСИХА! ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ! – заходится в крике Красный. – ВЕРНИСЬ!
…Но и она уже не вернется.
Таймер считает последние секунды.
– СЕРЫЙ! – рявкает Красный, пока я судорожно взвешиваю варианты.
Я очень, просто смертельно не хочу бросать этого человека здесь. И признаюсь честно: тут замешаны как эгоистичные мотивы, так и альтруистические. Разве нам не понадобится его ключ цвета индиго для финальной двери, чтобы сбежать?
– СЕРЫЙ, ОСТАВАЙСЯ ЗДЕСЬ, МЫ СПРАВИМСЯ! ОНИ НАМ НА ХРЕН НЕ НУЖНЫ! МЫ СДЕЛАЕМ ЭТО! – Глаза Красного буквально вылезают из орбит. Я с гримасой качаю головой, мысленно матерясь сквозь зубы… но, ради всего святого, занимаю свое место у стола. Я выполняю свой долг.
– ТАК! – орет Красный. – По ходу, у нас остался всего один гребаный шанс! Слушаться беспрекословно, и, может быть, мы прорвемся. СЕРЫЙ. Ты это уже проделывал, схему знаешь. Наклон к ТЕБЕ. Индиго, аккуратнее. ВВЕРХ.
Шарик стучит, бьется и катится, упорно и дрожаще пробивая дорогу сквозь деревянный лабиринт.
…Мимо прямоугольной щели.
…Сквозь туннель.
Мы синхронно и резко втягиваем воздух сквозь зубы, когда на вращающемся диске снаряд начинает вилять по самому краю пропасти, но чудом удерживаем баланс.
01:05
01:04
01:03
Индиго без остановки бормочет что-то себе под нос, без конца повторяя одни и те же слова, но мне некогда прислушиваться. Я не могу позволить себе отвлечься ни на долю секунды. Моя воля с колоссальной, беспрецедентной силой прикована к этому проклятому лабиринту перед глазами. Платформа слегка ходит в руках, повинуясь командам.
00:56
00:55
00:54
Шарик минует последнюю лунку, колеблясь на самой грани… А затем проскакивает под весами и падает прямиком в финальную зону.
Стол жужжит.
И на свет появляется последняя карта.
– ХВАТАЙ ЕЕ! БЫСТРЕЕ, МАТЬ ТВОЮ! – орет Красный прямо в лицо Индиго. Парень спотыкается, его руки ходуном ходят от бешеной тряски – он роняет карту на пол.
Он падает на корточки, судорожно подбирает ее и пытается запихнуть в ошейник.
Первая попытка мимо.
Вторая – тоже.
…И третья. Пластик бесполезно бьется о металл хомута.
Я выхватываю у него карту, фиксирую его голову одной рукой и прицельно загоняю чип в паз.
Ошейник отзывается писком и перезвоном.
– ХОДУ! – надрывается Красный, буквально врезаясь в нас, и мы троицей срываемся с места, несясь по коридору к выходу.
00:10
00:09
00:08
И вот она, дверь.
Я вижу Синюю и Оранжевую, которые ждут нас: обе бледные как смерть, с расширившимися глазами. Остальные, судя по всему, уже убежали вперед.
–ШЕВЕЛИСЬ! – рычит Красный. – ШЕВЕЛИСЬ!
И мы припускаем. В затяжном прыжке перелетаем через порог, пересекаем черту и вваливаемся в относительную безопасность уходящих во тьму теней. Синяя с Оранжевой испуганно отскакивают назад, освобождая место, а мы с глухим стуком, грохотом и треском валимся на пол у их ног.
Измотанные, испуганные, но живые.
…По крайней мере, на текущую секунду.
Таймер доходит до нуля, и дверь за нашими спинами наглухо запечатывается с тяжелым скрежетом и металлическим лязгом.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
